Тройной переполох

Ее острые, с набухшими от возбуждения сосками грудки словно танцевали в такт завораживающе лукавому смеху. Оба зверя согласно завыли, и волк, решившись, отпустил свой постоянный контроль.

Он зарычал, жестко и жадно целуя, упиваясь нежными податливыми губами. Иви застонала в ответ, голова кружилась, желание скручивалось пружиной, не получая желаемой разрядки. А волк все целовал и целовал, сминая, углубляясь, выпивая ее слабые мольбы, держа лису на весу и кружа по комнате, как сумасшедший.

Когда горячая, почти раскаленная головка потерлась о крохотный ноющий узелок, лиса закричала. Забирая ее крик, врываясь в рот языком, он продолжал играть, лишь касаясь, обещая, но не даваясь.

- Ты хочешь жестко? - глухо спросил Дюк, отстраняясь на почти невидимые миллиметры, губы к губам, глаза в глаза. -Да. - Я тебе нравлюсь? - Очень. Люблю тебя. - Говори. - Ты необыкновенный, - пробормотала Иви, смущаясь. И получила горячее, терпкое, трущее наслаждение. - Так все хорошо делаешь, - застонала она. - Да, скажи, что хочешь? - прорычал Дюк, его глаза загорелись желтым, волк пытался прорваться, бегал под самой кромкой кожи. -Умоляю... Ах. - Как в тебя зайти? - Сильнооо.

И он зашел, нанизывая, сильно. А еще быстро и глубоко, распарывая на кусочки ощущения, разрывая грань между удовольствием и экстазом. Откинув голову, Иви беспомощно шипела, глаза закатились, руки разжались и повисли.

Но волк держал крепко, вламываясь в мягкое, содрогающееся тело. - Говориии... - Я. Я. Еще.

- Хочешь меня. Вот так хочешь. Ты полностью сидишь на мне, Иви. Нравится? Будешь каждый день сидеть?

-Да!

Ее трясло. Волосы метались. Член Дюка пронизывал ее снизу до верху, до нутра, до глубинных, животных инстинктов восхищенной самки, выбивая мысли и все желания, кроме одного. Умолять, чтобы он не останавливался. На очередном толчке лиса всхлипнула и закричала. Дюк смотрел на дрожащее, белое в ворохе кружев, спазмирующее тело, на животик, так чудесно округлившийся от огромного ствола внутри. Он был принят. Весь. Каким был.

Так и не завершая, понимая, что лиса сейчас отдает все силы, он донес ее до кровати. - Оборачивайся, Лес. От низкого, напряженного голоса волка все это время одиноко лежащий лис с надеждой поднял морду. - Не останавливайся, Дюк. Еще. Пожалуйста, - застонала Иви. - Потерпи, солнце мое.

Дюк смотрел, как Фишер сосредотачивается и с трудом, но обретает человеческое очертание. Обнаженное тело было чисто, ни следа от ужасающего ранения. Морщась, еле поворачиваясь, но упрямо стараясь, лис сбросил с кровати покрывало с кусками перевязок и одеждой и, со вздохом, упал на чистую простынь. Дюк положил рядом с Фишером беспрерывно стонущую Иви и с сожалением отстранился. Хоть кому-то сейчас надо сохранить свежую голову и, увы, но эта честь досталась ему.