Царь нигилистов 5 (СИ)

Хозяин был довольно молод, кажется, младше тридцати, щупл, подвижен и имел довольно типичную библейскую внешность и круглые очки.

— Вам нужен мундир, Ваше Высокоблагородие? — спросил он Рихтера.

— Нет, — односложно ответил Оттон Борисович.

— Мне, — сказал Саша. — Господин, Каплун, извините, как вас зовут? Буква «А» может обозначать разное.

— Абрам, ваша милость, — улыбнулся портной.

— А по отчеству?

— Это лишнее, — сказал хозяин, — но, если хотите, Абрам Енохович.

— Абрам Енохович, мне нужен мундир штабс-капитана Лейб-гвардии Преображенского полка, — объяснил Саша.

Каплун на минуту подвис.

— Штабс-капитана? — переспросил он. — Нас вас?

— Я молодо выгляжу, — заметил Саша.

— Может, вернемся хотя бы к Брунсту, Александр Александрович? — предложила Тютчева. — Экономия — это хорошо, но всему есть предел.

И тут ашкеназские мозги хозяина, видимо, пришли в движение, провели некую химическую реакцию и сказали: «Эврика!»

— Ваше Императорское Высочество? — несмело спросил он.

Саша улыбнулся.

— Я не очень люблю этот официоз, — сказал он, — так что можно просто по имени-отчеству.

— Брунст, конечно, хороший мастер, Ваше Императорское Высочество, — затараторил Абрам Енохович, — но вы половину заплатите за имя. А Норденштрем… вы, конечно, были у Норденштрема? Это отличный мастер, но вы две трети заплатите за имя.

— Вот мне тоже так кажется, — заметил Саша.

— А Абрам Каплун тоже умеет иголку в руках держать, Ваше Императорское Высочество. Смею заметить, не хуже Норденштрема, но за имя вы не заплатите ничего.

— И сколько без доплаты за имя? — поинтересовался Саша.

— Шестьдесят.

— О! — сказал Саша. — Звучит реалистично.

— Сейчас, сейчас, — сказал Каплун.

Исчез и материализовался вновь с карандашом в зубах, листком бумаги в руке и матерчатой портняжной лентой на шее.

Отвёл Сашу в каморку, и молниеносно снял мерку, кружась вокруг клиента, и то опускаясь на одно колено, то наклоняясь, то выпрямляясь во весь рост. И записал результаты измерения в столбик, комментируя справа налево черточками, точками и крючками языка идиш."

"Когда мастер закончил свой портняжный танец, Саша взял ленту. Любопытно в каких единицах она проградуирована? Он предполагал, что в дюймах, но деления были слишком маленькими.

— Боже мой, сантиметры! — воскликнул он так, словно встретил старого друга.

— Конечно, — сказал Абрам Енохович, — она же французская. Прямо из Парижа.

Саша вернулся к своим спутникам, и тут двери ателье открылись, и в комнате появился ещё один персонаж.

Человек был невысок ростом, кряжист, стрижен под горшок и одет как мастеровой: в русскую рубаху и полотняные штаны. И даже на голове картуз. По возрасту примерно, как Абрам Енохович.

— Степа? — спросил Каплун.