Царь нигилистов 5 (СИ)

— Если я правильно понял, Петербургские студенты в этом не участвуют? — поинтересовался Делянов.

— Пока нет, — признался Саша.

— А кто же будет у вас преподавать?

— Я, — улыбнулся Саша.

Использовать преподавателей, которых он набрал в свою физмат школу, для обучения чтению и письму было явно нерационально: алмазами дороги мостить.

Делянов чуть не открыл рот. Гогель, ко всему привыкший, и тот посмотрел с удивлением.

— Вы? — переспросил попечитель.

— У меня не всё идеально с расстановкой ятей на правильные места, — скромно заметил Саша, — но для наших целей — это слишком высокое искусство. Букварю научить смогу. Арифметике — тем более. Так что, думаю, потяну.

Его преподавательский опыт ограничивался несколькими уроками в математическом кружке при 542-й школе при МИФИ, в бытность его студентом. Но здесь не иррациональные неравенства, которыми он тогда мучил бедных физмат школьников.

— Думаю, у студентов Киевского университета тоже не очень много учительской практики, — заметил он.

— Они несколько старше, Ваше Императорское Высочество, — сказал Делянов, — и среди них нет Великих князей.

— Не думаю, что Великих князей учат хуже, — улыбнулся Саша, — с академиком Остроградским мы как раз начали университетский курс.

— Мне кажется, вам надо сначала посоветоваться с государем, — сказал попечитель.

— По поводу школы или по поводу меня в качестве учителя?

— По поводу всего, — вздохнул Делянов.

— У папа много лишнего свободного времени? — поинтересовался Саша. — Он должен заниматься воскресными школами для бедных? А сами никак? Пирогов выдал разрешение. Следовательно, это в вашей компетенции.

Гогель бросил на воспитанника грозный взгляд.

— Поскольку Его Императорское Величество в отъезде, я хотел бы посоветоваться с министром Просвещения, — резюмировал Делянов.

— Хорошо, — сказал Саша, — с Ковалевским я и сам могу посоветоваться. Пошлите к нему лакея, надеюсь он не откажется меня принять.

Делянов, кажется, был смущён, но слугу послал.

Министр народного просвещения Евграф Петрович Ковалевский жил в служебной квартире в здании Министерства народного просвещения на углу Чернышевской площади и Театральной улицы. Что было куда ближе, чем от Ораниенбаума до Петербурга.

Так что лакей обернулся за четверть часа.

Ковалевский писал само собой, что безмерно счастлив, польщён, и тому подобное.

До Министерства Просвещения можно было дойти пешочком, но Саша с Гогелем всё же сели в экипаж, ибо небо было затянуто тучами и начал накрапывать депрессивный осенний дождик."

"— Откуда такая странная идея учить грамоте крестьян и мастеровых? — поинтересовался Гогель.

— Что в этом странного? — удивился Саша. — Ликвидация неграмотности — важнейшая государственная задача.