Царь нигилистов 5 (СИ)

— Я собираюсь открыть такую же школу в помещении моей школы имени Магницкого. Никто не возражает, Елена Павловна только «за», но мне нужно разрешение начальника учебного округа. У Делянова я только что был, но он, к сожалению, решил поиграть мной в бюрократический футбол.

— Футбол? — переспросил Ковалевский.

— Английская игра в мяч, — терпеливо объяснил Саша, — где по мячу бьют ногой, чтобы передать другому игроку. В российской интерпретации это выглядит так: приходит проситель к чиновнику, чиновник пинает его словесно и отсылает к другому столоначальнику, тот — к следующему. И так, пока «мячик» не вернётся обратно.

Ковалевский усмехнулся.

— Не думаю, что Делянов хотел вас обидеть, Ваше Императорское Высочество, — сказал он, — просто Иван Давыдович довольно нерешительный человек.

— Это его личные трудности, — заметил Саша. — А мне нужен результат.

— Будет разрешение, — сказал Ковалевский. — Я сейчас ему напишу.

— Могу я в понедельник после уроков за ним заехать? — поинтересовался Саша.

— Да, — кивнул министр. — Буду ждать.

История продолжилась вечером в Царском селе. Гогель изложил проблему Зиновьеву, а Николай Васильевич нанёс визит действующему директору Пажеского корпуса Владимиру Петровичу Желтухину.

Репутация у генерала Желтухина была неплохой. Он, конечно, участвовал в подавлении польского восстания, но, вроде, никого не повесил. Более того, его самого чуть не убили.

Зато до Пажеского корпуса возглавлял 1-й Московский кадетский корпус, где отменил телесные наказания, и ни один кадет не был исключён.

Об организации встречи с воспитанниками Зиновьев благополучно договорился. Её запланировали тоже в понедельник после уроков.

Саша задумался с чего начать: с корпуса или с министерства. Зная, что бюрократы никогда ничего не делают вовремя, решил с пажей.

Был зябкий пасмурный день 12 октября 1859 года.

Пажеский корпус располагался на Садовой улице напротив Гостиного двора в бывшем дворце графа Воронцова и нёс на себе всю пышность и всё изящество Елизаветинского барокко."

"Он был окружён кованой решёткой с такими же коваными воротами, через которые и въехал экипаж. На этот раз Сашу сопровождал Зиновьев, как человек лучше знающий данное заведение и его директора.

За оградой был сквер с невысокими деревьями, почти лишившимися листвы. Только ветер кружил их в золотых и багровых вихрях. Пахло осенью.

И Саша подумал о том, что в 19-м веке он уже больше года.

Директор встретил прямо на улице, у парадного входа, кутаясь в накинутую на плечи шинель. Владимир Петрович был высок, подтянут, имел прямой нос, высокий открытый лоб и седые усы. Ни бороды, ни бакенбард не носил. Под шинелью виднелся целый иконостас орденов на генеральском мундире.