Царь нигилистов 5 (СИ)

— Ты предлагаешь студентам оценивать преподавателей? — поразился папа.

— Разумеется, что в этом удивительного? Университет же для них, а не для преподавателей. Не мой портной же меня оценивает, а я — своего портного.

— Профессор — несколько важнее портного.

— Конечно, я утрирую. Но суть та же.

— Саша, университет не только для студентов, образование подданных важно для государства.

— Конечно. Поэтому, если студентам что-то не нравиться, можно ли говорить о том, что данный профессор хорошо служит государству? Ведь тому, что он говорит, скорее всего, не верят.

— Ты просто всё ставишь с ног на голову!

— Сколько раз я это слышал! А мне иногда кажется, что окружающие стоят на голове. Но не о порицании речь, в конце концов. А об одобрении. В этом-то что плохого?

— Профессора не должны увлекаться суетным исканием популярности между студентами, а обязаны добросовестно исполнять свой долг.

— Надо же как высокоморально! — усмехнулся Саша. — Напоминает Вольтеровское: врач должен брать деньги не иначе, как с неохотой. Или кантианское: добродетель лишь тогда добродетель, когда по велению долга. А по велению сердца — это уже удовольствие, а не добродетель.

— Я поражаюсь твоей начитанности, — сказал царь. — Но почему обязательно Вольтер?

— Кант не меньше него ханжа. На этом фоне меня просто восхищает наш Бажанов. В наставлениях Никсе он писал, что не только народ должен любить своего монарха, но и монарх добиваться любви народной. Чем студенческая любовь к учителю принципиально хуже? Особенно, если она стимулирует преподавателя хорошо готовиться к лекциям.

— Саша, ты не представляешь, что они вытворяли до этого приказа! Топали, свистели, шикали на лекциях профессоров, которые им не нравились. Скопом вставали во время лекций и выходили вон. И могли изгнать любого! Ты думаешь, это было всегда заслуженно? Ничего подобного! Так выжали нескольких серьёзных учёных, которые их недостаточно развлекали, и тех, чьи лекции казались им слишком сложными.

— Ты опять сменил тему, мы же об аплодисментах, а не о свисте.

— Это две стороны одной медали, — сказал царь. — Надо было вернуть порядок.

— Порядок нельзя вернуть идиотскими постановлениями!

Папа взглянул тяжело, и глаза сверкнули не хуже, чем у Кропоткина.

И Саша понял, что отец и подписал «идиотский» приказ.

Глава 27

Саша решил снизить градус дискуссии.

— Ковалевский это предложил, да?

— Предложил Ковалевский, — кивнул папа. — И вначале это их успокоило.

— Конечно, — усмехнулся Саша, — потому что проблему загнали вглубь. А теперь видимо накипело. Это только начало. Мне неделю назад стоя аплодировал Пажеский корпус. Разгонишь пажей? В полном составе?

— Ты не преподаватель, — сказал папа. — И ты великий князь.