Царь нигилистов 5 (СИ)

С требованием «обуздания» бюрократии и созыва выборных представителей дворянства. Представляешь себе реакцию папа?

— Он убил их скипетром прямо на Госсовете? — поинтересовался Саша.

— Он не Иоанн Грозный! — усмехнулся Никса. — Но близко. Я видел его резолюцию на полях: «непомерная наглость», « надобно начать с того, чтобы его самого обуздать». «Вот какие мысли бродят в голове этих господ». Они хотят «учредить у нас олигархическое правление».

— Ещё бы не хотели! — философски заметил Саша. — Тот случай, когда демократия против прогресса. Они же в большинстве своём против эмансипации, значит их парламент проголосует за сохранение крепостного права.

И он живо вспомнил как в 1993-м совершенно чётко был на стороне президента Ельцина против красно-коричневого парламента. Всё-таки прогресс важнее демократии. И никакое это не лицемерие, как считают некоторые оппоненты, это как раз очень последовательно. На вершине либеральной системы ценностей жизнь, за ней — свобода, а всякие институты с процедурами, вроде парламента и выборов — только средства.

— Да какая это демократия! — возразил Никса. — Это олигархия!

— Всех дворян нельзя считать олигархами, — сказал Саша. — Их слишком много для олигархов. Так что демократия, хотя и цензовая. В Афинах неграждане тоже не имели голоса. А граждан было раз в 20 меньше населения Афин. И вряд ли бы они проголосовали за освобождение рабов. Просто не надо идеализировать демократию, есть вещи поважнее.

— Их накажут за дерзость, — сказал Николай.

— А вот это зря, — поморщился Саша. — Они просто высказали своё мнение.

— Решение уже принято, — сказал Никса. — Даже дядя Костя считает, что записка Безобразова неимоверно дерзка, и в ней соединены самая наглая ложь и клевета. Он предложил, чтобы не дать ему сделаться мучеником, наказать его административным порядком, если по закону осудить нельзя. Его уволят со службы, запретят жительство в столицах, отдадут под полицейский надзор и запретят подавать или публиковать впредь подобные записки.

— Какая прелесть! — отреагировал Саша. — Если нельзя осудить по закону — есть административный путь. И милосердный наш Константин Николаевич — главный проводник подобных мер. Понимаешь, Никса, если нельзя осудить по закону, значит нельзя осудить никак. Вообще!

— Что пусть высказываются в подобном духе?

— Конечно. Тем более, что ничего нового не говорят. А с Унковским что?

— Отрешат от должности предводителя дворянства и сошлют в Вятку.

— За компанию, — усмехнулся Саша. — Никогда не поверю, что вежливый Унковский что-то наглое написал.

— Его записка была, куда сдержаннее, — признал Никса. — Но о том же."

"— Не совсем, — возразил Саша. — Я знаю его позицию, он сторонник эмансипации, причем с землёй.