Целительница моей души

И в этот миг я осознала, что взрывов и грохота за спиной больше нет, лишь топот множества тяжёлых сапог. А это значит, что наших защитников больше нет в живых. Мама, брат и сестрёнка, тёти и двоюродные сёстры, дедушки и бабушки — не осталось никого, они ушли вслед за отцом, старшими братьями, дядями и двоюродными братьями. И от нашей огромной семьи остались лишь мы, десятеро.

Кажется, у меня открылось второе дыхание. Следом за тройняшками — им бежать было легче, без груза, — я буквально ввалилась в лабораторию и застыла посредине пустого — без мебели, — пространства в центре комнаты, пол которой был расписан какими-то кругами, звёздами и прочими знаками, рядом с тройняшками и тележкой с каким-то вещами. В меня практически врезался Аринтул, самый младший из моих братьев, держащий на спине двухлетнюю малышку, и мы застыли, в тревоге глядя на дверной проём.

Перехватив Авалину одной рукой, я вцепилась в болтающийся у меня на шее активатор. Герцог заранее проинструктировал меня как с ним обращаться, на всякий случай, как он сказал. Портал заряжен и готов к эксплуатации, но чтобы произошёл перенос, в него должен попасть активатор, включая его своим появлением, а потом — ровно то количество душ, на которое он настроен, и не важно — взрослые это, младенцы или котята. Как только все окажутся в круге — перенос произойдёт автоматически, без каких-либо дополнительных действий.

Но чтобы перенестись до того, как портал заполнится, нужно нажать на центральный камень. Вот почему я стояла, застыв, с отчаянием глядя в темноту тоннеля — из ярко освещённой лаборатории в нём ничего не было видно, — готовая нажать на камень, если появится кто-то чужой. Я должна спасти доверенных мне малышей любой ценой, даже если эта цена — ещё две жизни. Но ждать я буду до последней секунды."

"Двадцать семь ударов бешено колотящегося сердца — и из тоннеля показалась Веллита, прижимая к груди младшего брата, шатаясь, пробежала последние метры и буквально упала в круг у моих ног. В тот же миг вокруг нас поднялась радужная завеса, но я ещё успела увидеть мужчин в коричневом, врывающихся в лабораторию. Несколько секунд головокружения, когда из последних сил держишься на ногах, потому что падать просто некуда, и радужная стена опала. И я всё же опустилась на траву, которая теперь была у нас под ногами вместо каменных плит пола.

Ронтид разжал ручонки, сползая с моей спины, и дышать сразу стало легче. Я тоже разжала онемевшую руку, опуская на траву Авалину, и осмотрелась. Мы находились на опушке леса, стоящего стеной вдоль дороги, с другой стороны от неё было поле с какими-то зелёными растениями, и это не трава, что-то было посажено специально, но я в этом не разбиралась. Солнце стояло высоко, а ведь у нас дома была глубокая ночь.