Цена согласия

Мы смотрим друг друга, никто не торопится начать говорить. Я и так все высказала, а Косте, по-видимому, нечего сказать. Пришел удостовериться, что я действительно ухожу? Ухожу.

Время на мгновение останавливается. Кажется, в глазах Кости появляется разочарование. Или попросту мне это мерещится. Хочется выскочить на улицу и броситься Гончарову на шею. Так бы и сделала влюбленная дурочка, которую я затолкала куда подальше, а в действительности боюсь пошевелиться, чтобы она не вылезла и не начала опять диктовать свои условия.

— Так на самом деле будет лучше. Для тебя в первую очередь, — наконец, негромко говорит Гончаров.

Сердце начинает ныть еще сильнее. Хоть проси у Кости его таблетки. Он будто хочет сказать что-то еще, но, передумав, разворачивается и уходит, тем самым воткнув в мою грудь копье с горящим наконечником.

Будет лучше? Прямо сейчас стало так хорошо, что хоть вой. Я смотрю на удаляющуюся спину Гончарова и чувствую, как накрывает отчаянием, словно цунами. Крепко зажмуриваюсь и заставляю себя закрыть дверь. Должна же быть у меня хоть капля гордости и достоинства? Я не могу пойти за Костей. Но безумно этого хочу и уже начинаю жалеть, что устроила ту сцену на кладбище. В итоге проиграла самой же себе: невыносимо думать о том, что это наша последняя встреча.

Рафаэль садится за руль, и его внедорожник срывается с места.

Остаток дня проходит как в тумане. Мы идем в гости к деду Ивану, старик поит нас чаем, они с Рафаэлем о чем-то долго спорят. Когда мы уезжаем из села, я прошу Рафа проехать мимо сгоревших домов на окраине, но Кости там нет.

Ближе к ночи, когда въезжаем в город, я говорю Рафу, чтобы отвез меня домой, на что он отрицательно качает головой.

В гостинице Рафаэль снимает для нас два номера. Оставшись одна, я реву в подушку и без конца порываюсь набрать Костин номер, который с недавних пор знаю наизусть. Сильно беспокоюсь за паршивца. Как он доехал со своим сердцем до дома? Но вместо звонка переворачиваю телефон экраном вниз и принимаю холодный душ, который немного приводит меня в чувство.

Слез больше нет, внутри теперь поселилась тоскливая пустота. Я засыпаю под утро и просыпаюсь от громкого стука в дверь. Встаю с кровати, смаргивая остатки сна, и иду в прихожую.

— Поехали, — говорит Раф, прислонившись к косяку, когда я открываю дверь. — У меня дела в Москве. Время поджимает.

— Я хочу к себе домой, — предпринимаю еще одну попытку остаться. — Сестре необходима помощь, я должна еще кое-какие вопросы решить…

— Не было таких указаний, — обрывает меня Рафаэль. — Костя велел привезти тебя в Москву.

— К нему я точно не поеду. — Отхожу от двери вглубь номера, потому что на глаза опять наворачиваются слезы.

Рафаэль идет следом.

— Ссоры до добра не доводят, — будто подливая масла в огонь, говорит он.