Цена страсти (СИ)

Постоянно возникали какие-то мелкие проволочки, так мне говорили.

Позже Шурочка, ассистент ректора, по секрету поведала мне, что можно не ждать, никакой поездки не будет. Руководство университета сильно против моей кандидатуры и уже направило отказ.

Начался учебный год, и… я поняла, насколько прав был Стасик.

Во всяком случае, в том, что касается нагрузки. Мои дисциплины отдали другим преподавателям, мне же навязали совершенно новые, и часов выделили – кот наплакал. Проректор, мой бывший свёкор, который раньше при встрече непременно останавливался и ласково спрашивал: «Как дела, Машенька?», теперь здоровался сухо и то, если столкнёмся нос к носу, а так – предпочитал вообще не замечать. Про зарплату и вовсе молчу. Этих крох едва хватало на оплату квартиры.

Но тут я всё же выкрутилась: нашла подработку в интернете. Стала писать статьи на заказ – от рекламных текстов до аналитических обзоров на серьёзные темы. Последнее, правда, попадалось редко.

Ну а для души мы с ребятами завели свой канал и вообще стали очень активно завоёвывать сетевое пространство. И пространство ответило нам взаимностью. Подписчики росли в геометрической прогрессии, под каждым роликом разворачивалась целая дискуссия, а порой закипали такие ожесточённые баталии, что приходилось вмешиваться, призывать публику к миру и взаимопониманию, чистить ветки комментариев. То, что мы прежде обсуждали лишь узким кругом с моими студентами, теперь стали выкладывать на суд общественности – наши идеи, наши взгляды, наши планы.

И эта жизнь захватила меня с головой, пока… пока не проснулась утром от боли в левом глазу, настолько сильной и острой, что, казалось, туда вонзили нож. Но по-настоящему я испугалась, когда попробовала разлепить веко и поняла, что глаз не видит. Ни контуров, ни цветных пятен, как раньше, он не различал. Сплошная пелена."

"В глазной клинике, куда меня отвезли на скорой, сняли боль, но сказали сразу: отёк роговицы пройдёт, разрыв зарубцуется, но зрение не вернётся, потому что нужна операция, сложная и срочная, такую делают разве только в микрохирургии, а это очередь, длиною в несколько месяцев, и, конечно, деньги.

Совсем впасть в уныние мне не дали мои ребята. Навещали каждый день, веселили, заряжали энергией. При них мне даже как-то стыдно было ныть и жаловаться.

– Видать, ты хороший преподаватель, – заметила как-то соседка по палате, пожилая бурятка из Забайкалья, Наталья Борисовна. – Вон тебя как студенты любят. Когда я училась в меде, мы тоже так любили одну…

Наталья Борисовна страшно любила поговорить.