Цена твоей любви

Заметно, как он волнуется, первый раз его вижу таким, да вообще у нас все как в первый раз: разговоры, откровения, ссора.

Не знаю, что думать и как быть дальше. Надо хорошенько разобраться во всем, а не действовать на фоне эмоций.

– Почему Костя?

Спускаемся на этаж ниже, ищу в сумочке ключи. От Жарова теперь не отвязаться просто так.

– В честь папы, он Константин Константинович.

Молчит, опустив голову, сжимая кулаки. А как он хотел? Наверное, надо быть непросто биологическим отцом, чтобы ребенок носил твои фамилию и отчество.

– Мама, мама, ну где ты так долго была?

Сын выбегает в прихожую, обнимает меня, но тут же испуганно смотрит на мужчину рядом. Матвей так напряжен, видно, как пульсирует венка на виске, он садится на корточки и не сводит глаз с сына.

– Мама, я совсем нечаянно поцарапал машину этого дяди.

Костя говорит по-итальянски, Матвей хмурит брови, ничего не понимая.

– Что он сказал?

– Что все вышло случайно, царапина на машине.

– Здравствуй, – Матвей обращается к Косте и протягивает руку.

– Здравствуйте, – мальчик протягивает руку в ответ.

– Меня зовут Матвей Жаров, я твой папа.

Костя смотрит с недоверием на Матвея, на меня и снова на Матвея.

– Папа? Точно?

– Да, Костик, это твой настоящий папа.

– Регина, что здесь происходит? Почему этот человек в моем доме?

22

– Матвей, где тебя носит? Я, конечно, понимаю, что юбилей какого-то Павла Викторовича, финансового директора, для тебя не событие, но можно было хоть прийти вовремя.

Смотрю на свою жену, Диана дует губы, сверкает глазами, в руке бокал шампанского.

– Я пропустил что-то важное?

– Что это на тебе? Футболка? Где ты ее взял? Господи, Матвей, что случилось? А пиджак чей?

Еще немного, и Диана сорвется в свою любимую истерику. Вопросы посыплются один глупее другого, ведь ей надо только зацепиться, чтобы придавить меня и указать на то, что я подлец и изменщик.

– Ну что ты так разволновалась? Трахался я, ты ведь специально для этого подкладываешь под меня новых секретарш, – подхожу очень близко, ухватив Диану за шею, громко шепчу на ухо. – Что такое? Ты удивлена, оскорблена?

– Матвей.

– Что «Матвей», что? Хочешь подловить меня, а дальше? Пожаловаться папе? Или тому, кто там тебя трахает? Лёха не поможет, его первого черви сожрут.

Девушка напрягается, дергается в моих руках, но не отпускаю ее. Со стороны мы такая милая пара, обнимаемся, я практически целую жену в щеку.

– Ты думаешь, я кого-то боюсь и меня что-то может удержать? Я ведь просто развернусь и уйду.

– Больно, Матвей, отпусти, – интонация и голос Дианы меняются, вот теперь она снова ласковая кошечка, прижимается, гладит по руке. – Ты ревнуешь, но мне так приятно. Я сама ревнивая и не допущу, чтоб около моего мужчины кто-то шоркался. Я так люблю тебя, ты ведь знаешь, что люблю, все для тебя сделаю.