Цербер

Вот же она, передо мной, смотрит на меня диким взглядом и не дает даже пошевелиться. Я до сих пор не понимала в чем настолько провинилась? В том, что купила шлюшскую одежду? Так он ведь сам указал мне мое место, сам сказал, что хочет видеть меня личной шлюхой, а потом… позвал на какой-то непонятный вечер.

Я опасливо поглядывала на мужчину, который стоял посреди комнаты между телами тех, кому сам же и отдал приказ. Его широкая грудь вздымалась при каждом дыхании, руки крепко сжаты в кулаки, а поза так и веет агрессией.

– Тимур, – позвала, потому что не могла смотреть на это все.

Страх заполнил каждую клеточку моего тела, пробрался под кожу и прочно поселился внутри. На глаза навернулись слезы, которых не было с самого начала. Сейчас я просто хотела плакать и жалеть себя, а еще попытаться понять мужчину, который стоял напротив меня. Я не знала, что с ним творится, почему он такой, почему так поступает со мной и что такого я сделала.

– Подойди, – скорее выдохнул, чем сказал.

Это был не приказ и не утверждение, скорее, просьба раненного зверя, которую я просто не смогла проигнорировать.

Медленно встала с дивана и неровной походкой направилась к мужчине.

Подошла почти вплотную. Он не делал никаких движений, не пытался меня обнять или притянуть к себе, наброситься с поцелуями или как-то сделать больно. Просто смотрел так, что внутри все скручивалось в тугую пружину.

Я не знаю, что двигало мной в ту минуту, но я просто коснулась рукой его груди и вздрогнула, когда он дернулся, будто это не рука, а кусок раскаленного железа. Мы оба замерли как перед бурей, а после я увела руку за его спину и прижалась к нему всем телом, склоняя голову ему на плечо.

"

"Почувствовала его крепкую руку на своей спине, то, как он притянул меня ближе. Я не знаю, что случилось, но я просто перестала ненавидеть его, прекратила злиться. Сейчас он, несмотря на напряжение, успокаивал меня. В его объятиях я нашла ту защиту и опору, которой у меня никогда в жизни не было. И пусть он сам приказал сделать это со мной, он сам же и прекратил.

Я не знаю, сколько мы так простояли, но Тимур отстранил меня от себя, посмотрел уже привычным циничным и спокойным взглядом и произнес:

– Иди к себе.

– Тимур, – позвала я, но он будто меня не слышал.

– Иди, сказал. Тебя никто не тронет, – он подтолкнул меня к выходу, и у меня не оставалось выбора.

Я вышла за дверь, но не удержалась и обернулась, глядя на мужчину, который с силой сцепил челюсти и сжал кулаки. Я не хотела уходить отсюда. Из кабинета, где за несколько минут произошло больше, чем за все время. Из комнаты, где в моем сердце впервые поселилось сомнение в том, что Цербер просто животное, тот, кому чужды человеческие эмоции. Я не могла в это верить, да и не хотела.