Твое имя

Он закричал, завыл, попятился и, споткнувшись, упал на пол. Любава так же крепко сжимала его запястье, чувствуя, как жизненная сила Берта наполняет ее. На вкус он оказался, словно болотная вода, — нестерпимая гадость. А еще Любаву тошнило от осознания того, что она делает: сознательно убивает человека. Причем убивает того, кого ранее спасла. Но жгучее желание жить, охватившее ее, оказалось сильнее любых принципов.

Любава поняла, что побеждает, а ведь даже не надеялась, что переборет этого огромного быка. Никогда не думала, что у нее столько силы, но неудивительно — ведь до этого момента ей убивать не приходилось.

Берт затих и перестал двигаться, но еще дышал, и сердце билось. Можно было отпустить его сейчас, он больше не мог причинить вреда, но Любава продолжала пить до тех пор, пока поток жизненной силы не иссяк.

Поднялась на ноги, оглядываясь и тяжело дыша. Она читала в книге, которую купил дедуля, что некроманты, получив чужую жизненную силу, могут оправиться от самых тяжелых ран, причем очень быстро. Любава не думала, что это возможно, но сейчас ощущала, как боль и слабость покидают тело.

Она сможет идти. Она сможет бежать! Прямо сейчас! Нашла платье, отброшенное к стене.

Теперь оно выглядело, как изношенное и старое. Надела прямо на голое тело. В таком разгроме отыскать сапоги не представлялось возможным — на это нет времени. Ничего, пойдет босиком.

Но вот уйти, не попрощавшись, Любава не могла. Дедуля лежал ничком на полу, седые волосы испачканы кровью. Любава погладила его по голове, поцеловала. Такой холодный… Она бы, не раздумывая, отдала всю свою силу, всю свою жизнь, чтобы вернуть его назад. Увы, это было не в ее власти. Тот, кто вернется, больше не будет умным, заботливым и любящим профессором Вигге, ее дедулей Биргером.

Так же, как и она после этого дня не останется веселой, наивной и беззаботной девчонкой.

— Спасибо тебе за все, дедуля, — прошептала она.

Показалось, будто на стене качнулась тень от масляной лампы и тихий голос сказал: «Беги, зайчонок»."

"И она побежала. Ледяной воздух поймал ее в свои объятия, так что дыхание перехватило. Но зато и голова прояснилась.

Сначала Любава бежала по знакомой тропинке к деревне Зилушки, самой ближней к ним, потом опомнилась, что Лейрас знает эту дорогу.

Да и в Сморилки бежать страшно. Догонят, схватят и убьют. Теперь, когда она обрела свободу, умирать тем более не хотелось. И Любава решила пробираться в сторону Корни-Кэша. В столице затеряться легче и идти не так далеко.

Она шла почти три дня, ничего не ела, только пила воду, если встречала по пути ручейки. Спала по чуть-чуть, зарывшись в прелую прошлогоднюю листву.

Сначала она не знала, что будет делать в городе. Может, станет просить милостыню. Или попросится в храм Всеединого Бога послушницей.