Твое имя

— Об этом ни слова! Знаешь, сколько раз я думала о том, что когда-нибудь судьба предоставит мне случай отомстить. Дедуля говорил: зло всегда возвращается к тем, кто его совершил. Очередная сказка… Лейрас живет где-то припеваючи, а мы с тобой здесь, посреди поля, без еды и воды, и денег у нас… Сам знаешь.

Бьярн поцеловал ее ладонь, и Мара убрала ее, положила голову ему на плечо. Было тепло и уютно и очень хотелось спать. Внутри ощущалась странная пустота, словно прорвался воспаленный нарыв. Не хотелось пока волноваться о том, собрали ли Шепчущие свою дань или им, ненасытным созданиям, мало?

— Любава, — сказал Бьярн.

 — Могу я так тебя называть?

Мара ждала этого вопроса и заранее приготовила ответ.

— Нет… Наивная девочка Любава умерла в тот страшный день. Я не хочу больше слышать этого имени.

— Моя хорошая… Жаль, что ты мне не рассказала все тогда, когда мы повстречались. Возможно, я бы сумел их догнать.

— О, Бьярн… — только и могла сказать Мара, вспомнив, как пришла в трактир нанимать помощника.

В тот момент ей бы и в голову не пришло попросить у кого-то помощи.

— Когда увидел тебя, такую юную, сначала поверить не мог, что ты пришла за наемником, но знак гильдии лежал на столе, не давая ошибиться.

Такая испуганная хрупкая девочка. С первого взгляда стало ясно, что с тобой стряслась беда.

— Правда?

Мара-то была уверена, что отлично держалась, казалась себе взрослой и выдержанной, хотя внутри все дрожало от страха: идти бок о бок с этим страшным огромным парнем, ночевать рядом с ним. Но у нее просто не оставалось иного выхода."

"— Я просто не смог пройти мимо. Как, думаю, брошу эту девчушку? Мне показалось, тебе лет четырнадцать…

— Шестнадцать… Было тогда.

— Моя маленькая. Рядом с тобой я чувствую себя стариком.

— А сколько тебе лет, Бьярн?

Удивительно задавать такой вопрос после двух лет работы вместе, но, похоже, они только сейчас начали по-настоящему узнавать друг друга.

— Двадцать шесть.

— О да, старик Бьярн, — Мара невольно улыбнулась, а потом удивилась: надо же, она ведь не разучилась улыбаться после всего.

И смеяться, и радоваться, и дурачиться иногда. Неужели не все потеряно и когда-нибудь, пусть не скоро, она сможет стать такой же, как другие девушки? Вести нормальную жизнь и не шарахаться от каждой тени?

Бьярн поцеловал ее в уголок рта быстрее, чем понял, что делает, и тут же, Мара по его глазам поняла, испугался, ожидая ее реакции.

Теперь, зная все, что произошло, он не удивится, если Мара его оттолкнет, или ударит, или снова закроется, став холодной и отстраненной. Мара и сама ждала: вот сейчас ее затопит волна ужаса и отвращения. Однако ничего не произошло. Бьярн оставался уютным и теплым и вкусно пах костром.

— А знаешь, о чем я думала тогда? — спросила она, решив быть честной до конца.