Твое имя

Пусть между ними больше не останется тайн. — Ты сказал, что твоей силы хватит на четверых таких, как я. А я обрадовалась: «Пусть он так считает! Я в любой момент могу его убить, как убила Берта!» Я знала, что моей силы хватит, чтобы убить тебя, если понадобится…

Мара опустила взгляд. Зря рассказала! Кому приятно услышать, что два года проработал с человеком, который в случае необходимости может убить. Однако Бьярн вовсе не выглядел уязвленным.

— А зачем же тогда за нож все время хваталась? — усмехнулся он. — Грозная моя птаха.

Мара пожала плечами. И правда, зачем? А потом поняла: нож стал бы последним предупреждением.

Не смогла бы она просто так убить человека, что бы ни говорила.

Какой странный у них получался разговор, но отчего-то с каждым сказанным словом становилось легче на душе. Она бы не пережила, если бы Бьярн стал строить планы мести или мучительно подбирать слова утешения. Это его краткое и емкое «Я запомнил» сказало больше множества бессмысленных слов. А еще Мара чувствовала, будто рухнула преграда между ними. Бьярн всегда оставался только напарником, пусть и таким, на которого можно положиться, а стал… Нет, она пока не знала, кем он стал, но как же хорошо сидеть в кольце его рук.

Она почти решилась спросить: «А у тебя какая тайна, Бьярн?» — но удержалась в последний момент. Бьярн почти два года ждал, пока она откроется ему, теперь ее очередь ждать. Каждый имеет право на тайны.

— Попробуй заснуть, птаха. Тебе нужно отдохнуть.

— А если утром окажется, что Шепчущие не выпустили нас? Что, если им мало?

Мара совсем не хотела, чтобы голос предательски дрогнул, но это случилось. Бьярн мягко пожал ее ладонь.

— Подумаем об этом утром.

Мара устала и перенервничала, и Шепчущие казались сейчас меньшим злом по сравнению с тем, что пришлось вытащить на свет из глубин памяти. Она так и уснула у Бьярна на руках. Но незаданный вопрос продолжал крутиться в голове, пока Мара не погрузилась в сон: «Кто же ты, Бьярн? Незаконнорожденный сын благородного мерзавца? Беглый преступник? Обычный горожанин, зачем-то притворяющийся деревенским парнем? Кто? Кто? Кто?»

Ей казалось, она совсем ненадолго закрыла глаза, когда почувствовала, что теплая ладонь гладит по щеке.

— Птаха, посмотри.

Сквозь неплотно задернутую ткань пробивались яркие лучи солнца. Мгла развеялась. Шепчущие отпустили их.

* * *Последние крохи товара распродали в Корни-Кэше за полцены. Обоз опустел. Альф был доволен выручкой и потому щедро отсыпал Бьярну и Маре двадцать монет сверх обговоренных.

— Это Эрл заработал, — сказал, подмигнув.

Он звал напарников сопровождать их на обратном пути, но Мара взвесила все за и против и отказалась. Дорога дальняя, а осень почти закончилась.