Твое имя

К тому же Эрлу в следующем году нужно пойти в школу. На родном хуторе мальчика едва ли стали учить грамоте, но теперь он горожанин, в будущем грамота ему пригодится. Надо, кстати, узнать, сколько стоит обучение в школе и потихоньку начинать откладывать. А пока Мара и сама сможет с ним заниматься. Азбуки, правда, нет, зато есть книга «Создания ночи», для начала и она сойдет. Кто знает, вдруг Эрл в будущем захочет стать дознавателем, надо же с чего-то начинать.

О том, что для Эрла будущее может и не наступить, Мара себе думать запрещала.

Погода становилась все более ненастной.

Столица находилась на юге Симарии, климат здесь был мягче, чем на севере, и снег обычно таял, как только выпадет, но ветра дули такие злые и пронзительные, что иногда Мара, идя наперекор ветру в сторону стана, думала, что ее унесет. Правда, Бьярн чаще всего находился рядом, закрывал ее и брал за руку, не давая упасть.

В стане давно поняли, что двое новеньких живут вместе. Вопросов лишних не задавали: не принято это здесь. Да и кому какое дело — взрослые люди, имеют право.

Мара замечала за собой, что стала мягче.

Раньше ее никакая сила не заставила бы остаться в одной комнате с несколькими стражниками, а теперь по утрам, придя на работу, они вместе пили взвар, отогреваясь, принимая дела у ночной смены и готовясь к долгому дню. Смеялись и шутили. Мару принимали за своего парня — могли мимоходом дружески похлопать по плечу или беззлобно позубоскалить на ее счет.

— Что, Маруня, говорят, ты вчера за шатуном по переулку гонялась? То ты за ним, то он за тобой? — смеясь, расспрашивал рыжий Свен.

— Ага, — не смущалась Мара. — Только вот я-то его упокоила, а тебя, я слышала, вчера на ярмарке карманник упокоил — уложил носом в грязь.

Слушатели грохали, Свен почесывал голову. Никто не оставался в обиде — такие моменты, наоборот, еще больше сплачивали команду. Мара иногда смотрела на них и думала: вот нормальные же вроде парни. Обычные люди.

Те, другие, тоже казались нормальными… И вдруг застывала, глядя на рыжего Свена, на верзилу Теренса, на совсем молодого, безбородого пока Майка: а ведь они мужчины.

А что, если… И так мерзко, холодно становилось на душе.

Она не позволяла себе бояться, но все же радовалась, что Бьярн всегда рядом, а еще тому, что на ней темная глухая форма. Мара старалась разговаривать грубо, подражая простому деревенскому выговору. «Я свой парень!» — казалось, кричало все в облике Мары.

— Ты не зови меня птахой на работе, пожалуйста, — как-то попросила она Бьярна и отыскала глазами его глаза: «Не обижайся, мне это нужно». Бьярн кивнул и с тех пор держал обещание.