Ты будешь наша

Была бы моложе, и если бы в моей голове не крутился Рома, я бы, наверное, ответила на флирт, но, увы, мне не нужны никакие знакомства.

Ещё до того, как переступаю порог ресторана, слышу шум рабочих инструментов. С передней стороны окна заклеены бумагой, а когда захожу внутрь, замечаю, что у входа в зал повесили плёнку, тем самым разделяя холл и защищая остальную часть здания от пыли. Отодвинув рукой импровизированную ширму, я осматриваю на какой стадии ремонта помещение. Кивнув рабочим, которые меня заметили, я закрываю плёнку и направляюсь в свой кабинет.

Едва я захожу, как следом за мной заходит Рома.

Закрывает двери, хватает меня за талию и повернув так резко, что не успеваю опомниться, прижимает к стене.

– Опаздываете, Полина Сергеевна, – проговаривает, нависая надо мной.

От его резких движений, от запаха его одеколона и от его близости у меня кружится голова и сбивается дыхание. Смотрю на него, радуясь тому, что он меня ждал, раз не успела прийти, как меня уже прижали к стенке. Но тут в голове всплывают его слова в палате дяди Гриши о том, что я замаливаю свои грехи походами в детский дом. Да, меня это задело, потому что он и не представляет, насколько прав, и какую боль мне причиняют воспоминания о моём самом большом грехе.

Возможно, я несправедлива, он ведь не знает ничего, но Рома насыпал соль на мою открытую рану, и меня это обидело.

– Простите, «босс», – притворно улыбаюсь и пытаюсь освободится."

"– Тише-тише, – говорит мужчина и припечатывает меня обратно к стене. – Не так быстро, Полина Сергеевна, – шепчет, наклонившись в опасной близости. – Вас придётся наказать, – томным голосом проговаривает в ушко, и меня обдаёт жаром.

Ну так нельзя, Полин! Где твоё самообладание? Твоя гордость? Пара слов, и ты таешь, как мороженое на солнце.

Но как справиться, когда это сильнее меня? Как противостоять ему, если каждая клеточка моего тела желает его прикосновений, поцелуев, объятий? Как оттолкнуть, когда сама мечтаю о нём, несмотря на его мерзкий характер и эгоизм?

– Роман… Геннадьевич, мы ведь на работе, – слабо возражаю, но наш диалог больше походит на ролевую игру.

– Тебя не было два дня, у меня уже ломка – некого задевать, – удивляет своим игривым тоном.

Рома – это ледяная глыба, и вот эти штуки ему совсем не свойственны.

Он и правда ждал меня? Можно принять его слова, как признание в том, что он скучал?

– Рома, лучше не надо, – уворачиваюсь от его поцелуя. – Вдруг кто-то зайдёт, – пытаюсь вразумить его, вспоминая, как нас поймал Дима.

Но мои слова его не волнуют, сжав мой подбородок, он впивается в мои губы, заставляя забыть обо всём на свете. Из головы всё выветривается, тело ослабевает, и вот я уже сама прижимаюсь к его груди и целую в ответ, словно мне это жизненно необходимо.