Ты думал, я не узнаю
— Ну и где тебя носило? — претензия, вылетающая из уст раздраженного мужа, с порога вонзается в мою грудь острием кинжала, но я не чувствую боли от ранения в сердце, ибо оно, еле зажившее после трагедии трехлетней давности, безвозвратно разбито на мириады осколков. — Предсказуем ты, Метелин, как дважды два, — сухо произношу я, закрывая за собой входную дверь. Примерно на такое приветствие я и рассчитывала. — Где меня носило, тебя не касается. У мужа глаза лезут на лоб. — Не делай такое удивленное лицо, Матвей. Я видела, как ты изображал счастливое семейство с какой-то девицей и девчушкой лет шести. Будешь отрицать? Багровая краска сходит с его ошарашенного лица к шее. — Ты думал, я не узнаю?..
Где мы не уследили? И должны ли были знать ВСЕ о чужом, по факту, ребенке?
Нет. Не должны были. И сделали все, что было в наших силах.
Мы с Варей знали, что гибель Ксюши — чистейшая, абсолютнейшая несправедливость. Но случайность ли?.. Артем мог все подстроить, и именно так думала общественность. На это указывали показания, наши с женой (поправка: бывшей) личные наблюдения за темпом их взаимоотношений, его ухудшившееся поведение из-за неприятностей дома. Он был бомбой замедленного действия… которую мы подпускали к нашей дочери. Грубо говоря, мы возложили на Ксюшу ответственность за то, чтобы бомба, притворяющаяся ребенком с непростой судьбой, не взорвалась.
Сейчас я знаю, как бы поступил тогда. Под страхом обращения на себя злости дочери я бы запретил ей общение с Артемом. Я бы исключил его из ее жизни задолго до событий двадцать четвертого сентября. Я бы выбрал спасти ее вместо него."
"А теперь у меня на руках записанное им видео трехлетней давности, в котором я услышал единственный для себя посыл: «Я бы никогда не причинил Ксюше боль. Я не планирую ее смерть. Я прощаю вам невозможное ради нее». Скелет моего мироощущения раскрошился в пыль. Из этой пыли мне предстоит слепить другую форму и поместить в нее семя отравляющей истины — возможно, он правда не хотел ее убивать.
***
— Спокойной ночи, малышка, — закрывая книгу со сказками, я наклоняюсь к Юле и целую девочку в лоб. Она задремала несколько минут назад, но я не стал прерывать чтение и закончил историю.
Потянувшись к настенному ночнику, устраняю единственный в комнате источник света и осторожно крадусь за дверь, оставляя ее приоткрытой.
Не забуду, как Юля обрадовалась, получив от мамы разрешение впервые у меня переночевать. Я волновался, оборудуя комнату на съемной квартире под детскую спальню. Зря. Она сначала расплакалась и едва различимо пробормотала, что мечтала об этом, а затем принялась радостно скакать на большой мягкой кровати, застеленной постельным бельем с ее любимыми диснеевскими персонажами. Может, я где-то и накосячил в интерьере, но ребенок отреагировал с искренней благодарностью. Мне этого достаточно.
Теперь она может часто у меня оставаться, Марго будет проще совмещать уход за матерью и работу. Недавно мы сидели на кухне, пили чай, ожидая, пока Юля наплещется в джакузи, и Марго призналась, что к ней проявляет знаки внимания молодой врач, недавно устроившийся в ветлечебницу. Однако молниеносно обмолвилась, что на построение личной жизни у нее совершенно нет времени, и дела амурные находятся в конце списка потребностей. Хотя я заметил, что при упоминании этого ветеринара на ее лицо так и просилась смущенная улыбка, а щеки были залиты свекольным румянцем. Очевидно, симпатия взаимная.














