Ты думал, я не узнаю

Это одна из тех вещей, за которые я, несмотря ни на что, буду благодарна бывшему мужу.

— Да… — несколько мрачно и задумчиво отзывается Паша, дотрагивается до шеи и с натяжкой прокашливается, кривя лицо в болезненной гримасе, словно вместо слов в горле у него застряли иглы. — Со своей семьей."

"Мне хочется взять его за руку. Я так и делаю. Тянусь ладонью к длинным пальцам Апрельского, которыми он до побелевших костяшек держится за край садового дивана, и бережно накрываю.

— Все в порядке, — то ли себя, то ли меня утешает Паша.

Мы оба понимаем, что это полуправда, ведь жизнь с подобным горем за плечами состоит из полумер. Частью себя мы неизменно будем принадлежать прошлому и покинувшим нас любимым, при этом строя планы на будущее без них. Находиться там и здесь — основная полумера, примирение с которой облегчит ВСЕ.

В наушнике начинает играть другая композиция, и мы, плененные голосом гения слушатели, затаиваем дыхание до последнего аккорда, боясь нарушить хрупкую тишину и спугнуть возникшее чувство ностальгии, стремительно перенесшее нас в важные моменты жизни. Элтон как никто чувствует пульс времени и эмоций. С первых секунд «Shoot Down The Moon» сердце замирает от восторга, в тиши ночи напоминая о важности верить в себя, следовать за своими мечтами, какие бы испытания на пути к ним ни подкинула судьба. Сильный голос призывает не сдаваться и оставаться романтичными фантазерами, готовыми «стрелять в луну» — тянуться всем своим существом к постижению непостижимого. В нашем случае — это оставаться живыми и учиться счастью вновь.

К кульминационной части композиции Паша переворачивает ладонь, чтобы переплести свои пальцы с моими. Сверкая в темноте проникновенным взглядом, он медленно наклоняется и замирает в сантиметре от моих губ. Воздух наполняется электричеством, предвещая неизбежное. Ветер ласковыми дуновениями проносится по коже, рождая волны дрожи. Я едва киваю, прикрываю глаза, и наши губы встречаются в поцелуе.

Под переливающимися брильянтовым блеском звездами в воздухе искрится трепетное волнение, влекущее нас друг к другу еще ближе. Поглаживая мой подбородок подушечкой большого пальца, он действует аккуратно и неторопливо, пробуя своими горячими, в меру полными и мягкими устами мои. Я не жду, что в животе, воскреснув, запорхают те самые бабочки, но пару раз сердце все же пропускает удар, и от жара становится трудновато дышать.

Шире раскрыв губы, впускаю юркий язык Апрельского. Он на вкус, как шоколад. Сначала Паша целует нежно, однако после небольшого перерыва, потребовавшегося нам для восстановления дыхания, он затягивает меня в поцелуй с жадностью, и я теряю соединение с реальностью.