Ты думал, я не узнаю

Я не могу уехать, не высказав ему все, что думаю…

Почему он выбрал для посещения с другой женщиной и ребенком именно эту кондитерскую? Какое право он имел? Разве его душу не рвут воспоминания о том, как мы заезжали сюда, чтобы порадовать нашу доченьку ее любимым десертом? И почему сегодня? Он… они что-то отмечают? Почему Матвей не сказал мне раньше, что завел роман на стороне, который, судя по возрасту девочки, длится не первый год… Выходит, у них все началось, когда Ксюша еще была жива? Дышала, радовалась и смеялась, спорила с нами. Бесилась, потому что не понимала химию, грустила, когда болел наш старый кот Тимошка и в конце концов умер. Мы забрали его с улицы совсем крохой. Дочке тогда исполнилось три месяца. Они были лучшими друзьями. Когда она хворала, или плакала, Тимоша ни на шаг от нее не отходил.

С готовностью сказать мужу, какой он подлец, я толкаю наружу автомобильную дверь. Вдруг телефон, который по-прежнему стискиваю рукой, начинает вибрировать. Звонят из больницы.

— Варвара Васильевна, — раздается голос Любы, медсестры стационарного отделения. — Состояние Кирилла Никитина из четвертой палаты резко ухудшилось. Началась непрекращающаяся рвота и повысилась температура...

Кирилл. Шесть лет. Острый Т-клеточный лимфобластный лейкоз. Его родители тяжело решаются на предложение от нашей больницы о паллиативе.

Позже с тобой разберусь, Метелин."

"Я возвращаюсь на работу и изолируюсь от измены мужа заботой о маленьком пациенте. Его состояние стабилизируется ближе к пяти утра. Домой не поеду. Все необходимое для внеплановых ночевок в кабинете хранится в нижних ящиках стеллажа: подушка и теплый плед, а также запасной набор гигиенических принадлежностей и несколько комплектов сменной одежды.

Матвей названивал до двух часов ночи. Писать смс-ки он не любит, однако настрочил парочку. Для приличия, что ли?

Когда приеду, почему не отвечаю на звонки…

Удаляю.

Вставать через два часа, а сон никак не идет. На репите перед глазами проносится воспоминание, как муж берет на руки девочку, а она его обнимает. Машина у него согрелась, домой он скоро приедет… Как же.

Наверное, мне не было бы так гадко на душе, если бы я просто увидела его в компании другой женщины.

Оторвав затылок от ортопедической подушки, смиряюсь с тем, что перед новым рабочим днем и подремать не удастся. Приподнимаю жалюзи, впуская в двадцать квадратов блекло-желтый свет уличных фонарей. Включаю электрический чайник и распаковываю черничный муссовый торт. Глаза щиплет, но я сдерживаюсь. Отрезаю себе кусочек и, давясь тошнотой, держу во рту тающую воздушную текстуру. Вкусно, но лезущие из всех щелей мысли об увиденном дестабилизируют вкусовую сенсорику. Проглатываю с большим трудом. Муссовая кашица еле протискивается через ком в горле.