Ты думал, я не узнаю

Встретила Матвея, вышла замуж, родила дочку. Хлопот — полон дом. Работа отнимала много сил. Папа прилетал редко. Был рядом, когда Ксюше исполнился год, три, пять лет. На ее восьмилетие я решилась встретиться с городом своего детства. Там дочка впервые увидела северное сияние и застала начало полярной ночи, а с дедушкой ловила семгу и путешествовала по Лапландскому заповеднику. До следующей поездки на Крайний Север Ксюша не успела. Она планировала объездить Кольский полуостров, составила список мест, которые не посетит. Чаячья скала, аметистовый берег, Кандалакшский заповедник с его фьордами и озерами, кладбище кораблей в Териберке — лишь малая часть. Она мечтала о семейном автопутешествии, съемке на новенькую камеру, и уже сочиняла какой-то мистический сюжет.

Перед отъездом я взяла этот список из ее комнаты и убрала в портмоне.

Только выйдя из здания аэропорта, хочется развернуться и зайти обратно. Слои верхней одежды пропускают морозное дыхание ледяного ветра, пробирающего до самых костей. А в Москве я бы уже давно спеклась от духоты в футболке, водолазке и двух теплых кофтах.

Мурманск, будто выкованный из самого хладного металла, окутан суровой зимней завесой. Плотной вуалью низко висят облака, скрывая луну. Не на шутку разыгралась пурга. Свирепый ветер поднимает в воздух поблескивающие снежные кристаллы и завывает страшные мелодии.

Я натягиваю шапку на уши, с трудом заставив себя вынуть руки из карманов. Секунды — и кончики пальцев немеют от лютого мороза. Интересно, сколько сейчас градусов? Минус сто?

Вытекающие из аэропорта единым потоком люди постепенно разбредаются, смело шагая в пургу и исчезая за ее непроницаемостью.

— Варя! — выкрикивает сквозь завывающий гул отцовский голос.

Кажется, будто он недалеко. Однако, повертев головой, я никого рядом с собой не вижу.

— Варя, — тише повторяет папа, на мое плечо опускается тяжелая ладонь. — Я здесь."

"Я оборачиваюсь, смаргиваю с ресниц снежинки и широко улыбаюсь папе.

— Заблудилась?

Сердце пронзает укол вины. Сколько мы не виделись? Подумать страшно.

Мы крепко обнимаемся.

— Как добралась?

— Хорошо.

Я жадно всматриваюсь в его черты, силясь не разреветься. Близко посаженные карие глаза, глядящие на меня с добротой. Крупный нос «картошкой», высокие скулы и квадратная челюсть. Над лохматой правой бровью протянут глубокий шрам. В детстве он пугал меня байкой: якобы схлестнулся в схватке с медведем и заработал этакий боевой трофей. Мама же быстро его разоблачила, поведав о неудачном походе в баню. Оступился на скользком месте, упал, очнулся — гипс на лодыжке и этот шрам.

— Бриться перестал? — дрогнувшим голосом спрашиваю я и тянусь к его лицу. Улыбающийся рот густо обрамлен седеющими пышными усами и бородой.

— Лицу теплее.