Ты думал, я не узнаю

Не окоченела в тряпочках своих? Ц-цх! — окидывает мое московское обмундирование беглым взглядом и порицательно качает головой. — Бегом в машину, а то в сосульку превратишься!

Его фигура, высокая и непоколебимо прямая, точно дубовый ствол, источает ауру неиссякаемой выносливости. За этим крупным северным мужчиной, если верить маме, в молодости бегали толпы невест со всех уголков страны. После ее кончины он никого себе не нашел и даже не пытался.

Папа берет мои вещи, провожает до старенького зеленого внедорожника. Перед тем, как запустить меня в салон, он копошится в багажнике, достает одеяла и утепляет пассажирское кресло.

— Прыгай скорее, — дает добро, как следует обустроив для меня сидение.

— Спасибо.

Насладиться видами родного края, усеянного сопками, не удается — за окнами белым-бело. Поражаюсь, как папа умудряется что-то видеть впереди. Дорога до дома занимает больше времени, чем я думала, но за непринужденной болтовней оно пролетает незаметно.

Правда, когда он объявляет, что мы приехали, и я выхожу из машины, то не узнаю местность. Но перед тем, как с разинутым ртом повернуться к проглядывающимся сквозь пургу очертаниям приземистого деревянного дома в окружении высоченных деревьев, проваливаюсь по колено в сугроб и ору от неожиданности и холода.

Папа мчится мне на помощь, вытаскивает из снежного капкана и падает на колени, старательно отряхивая мою ногу от снега.

— Балбес старый, думал, все расчистил… — чертыхается на себя.

— Н-не страшно, — стуча зубами и ежась от говорливого неугомонного ветра, я беру его под локоть и тяну вверх. — Под-днимайся.

— Дочка, прости.

— Пап, а мы куда приехали?

— Я теперь живу здесь.

У меня мозг подмерз — не сразу осознаю суть сказанного им.

— Что?! С каких пор? А как же квартира в Мурманске?

— Продал, — вещает таким будничным тоном, словно речь идет о резиновой лодке.

— И слова мне не сказал! — я всплескиваю руками, залпом глотая колкий промозглый воздух. — Пап, ну как так?! Почему вдруг?

— Не ворчи. Идем в дом. Я обо всем расскажу за кусочком клюквенного пирога.

Глава 21  Варя

Внутри дом обставлен скромно. Выложенные из массивных бревен стены, скрипучий дощатый пол, невысокий потолок с балками. Интерьерное убранство создает антураж лесничего пристанища. На веревках в кухонной зоне сушатся ароматные травы. Опрятно. Папа не терпит бардака.

Войдя первым, он отряхивает на коврике массивную обувь, направляется к дровяному камину и разжигает огонь. Я осматриваю пространство, гадая, что сподвигло его на смену места жительства. Может, женщина? Однако следов постороннего присутствия не нахожу… на первый взгляд.

— Поверить не могу. Мы созванивались в прошлом месяце, и ты хоть бы заикнулся о том, что переезжаешь.