Ты и я (СИ)

Думаю о том, что Егору бы не понравилось, пусть и не его, но судя по виду, неплохой спиннинг сейчас удочкой назвали.

— Ий, иди к нам, покажешь мелким высший пилотаж, — зовет Егор смеясь."

"Слегка улыбаюсь девушке и иду к толпе «молодежи», простите, но особо разговорчивой с малознакомыми людьми я никогда не была.

— Ну что, Ия, покажешь, чему ты за двадцать лет научилась, — подначивает Егор.

— Если хочешь утопить и эту штуковину, то давай, — протягиваю руку открытой ладонью вверх. Егору смешно.

— Мам, ты на рыбалку ходила? — шок на лице мелкого такой сильный, будто узнал, что я маленьких бельчат током пытала.

— Давно, зайчик. Чуть старше тебя была. Раз сходила и больше не звали, — смотрю с великой печалью на Егора, который побольше, главное не засмеяться.

— Да ладно тебе, ты попросила папу тебя не пускать, мол, мошкара кусается. Но я — то знаю причину, — Гор подмигивает смеясь.

К нам подсаживается Аня, принеся с собой средства для или от загара. Если мой Егор смуглый, то Ариша сгорает мгновенно. После процедуры тщательного натирания детей, перехожу к Егору, когда — то давно касаться его было излюбленным видом удовольствия, время идет, всё меняется.

— Давай и ты расчехляйся, — говорит Егор, забирая из моих рук крем, — Еще бы шубу одела.

— Нету шуба, — пожимаю плечами, — Моля шубу ама — ама.

— Намек понят, — тут же отзывается, и тянет руки к завязке у меня на поясе.

— Только попробуй, — напрягаюсь тут же.

— Что именно попробовать, — уточняет игриво, — Шубу подарить, или так сделать? — тянет завязку, вместе с этим стаскивает с плеча тонкую ткань, — Поворачивайся, — легонько задает мне направление, — В Питере смуглее была, неправильно юг на тебя действует.

— Гор, я о первом, — хочу обратно к нему повернуться, но Гор не дает, — И вообще, не будь таким резким. Тут дети.

— Послал же бог зануду. Дети, — указывает взмахом руки направление, — Там. Они очень увлечены. Рыбалка интересна только первые пару минут. Они же не такие заядлые рыбаки, как мы, — снова шутит.

Анюта и дети и правда присоединились к компании, играют в какую — то настольную игру, которую, я уверена, захватила Аня.

— Ноги и живот сама натрешь? Я могу, но ты ж начнешь возмущаться, на попе так точно, — возвращает мне крем и поднимается, — Обещаю подглядывать.

Если бы мне было семнадцать, и мы были вдвоем, я б еще и выгнулась как — нибудь поудачнее, но мне не семнадцать. В этот момент в голове мелькает мысль, что сейчас бы я при Макаре не отказалась выгнуться. Ругаю себя за эти мысли, но чем больше ругаю, тем они чаще всплывают. Странная же, скажи кому. Зачем было себя останавливать, если хочется. Под эти мысли откидываюсь на установленный, на палубе лежак.