Ты — мой грех

Еще пару лет назад считал это еще тем гемором, а сейчас — нет. Завидую этому пацану.

— К Алексею Котову. Ты тогда не работал, я его дело одно время вёл. И, возможно, накосячил. Хочу с ним поговорить.

— А я чем буду заниматься? А-а-а, — снова зевнул Андрюха, — пока ты будешь на свиданке с Котовым, я должен поговорить с начальством колонии, да?

— Да. Выяснишь, состоит ли Котов в какой-нибудь группировке, толкает ли дурь. Может, прессует других зэков. Или на администрацию работает. Про поведение узнаешь, часто ли был в ШИЗО, и если да, то за что именно. Сам знаешь, что делать.

— Ок. Вести по очереди будем?

— Спи.

— Спасибо. Лизка в очередной раз подумала, что рожает. Половину ночи не спали из-за этого, в больничку катались, — пробурчал Андрей, закрывая глаза."

"Ехать долго. Повезло еще, что Котов в колонии нашей области, и не пошел по этапу на тот же Север.

Андрея разбудил, когда мы почти подъехали. Солнце уже вовсю шпарит. Мы достали документы, миновали посты, и разделились. Андрей, хоть и юнец совсем, но дело свое знает. Вдобавок, язык подвешен. Если кто и сумеет собрать полную информацию, а не только ту, которую нам захотят открыть, то это он.

Хорошо, что этот мажор однажды пришел ко мне работать (история Андрея и Лизы называется «Весеннее чудо для мажора»).

Сорок минут ожидания и, наконец, Котова привели. Вижу — узнал меня сразу. Кивнул, и опустился на стул.

— На «вы» или на «ты»? — это первое, о чем спросил Котов.

— Давай на «ты», — я опустился напротив него.

Стулья железные. Между нами припаянный к полу металлический стол. Совесть меня не гложет, хоть я и вижу перед собой молодого парня в арестантской робе, которая ему явно не по размеру. И этот парень — брат моей Любы. Именно я его закрыл, но по-другому не мог. Партия наркоты была слишком большая, он признался, отпечатки нашли…

Вроде, и что дальше? Зачем я здесь? Люба говорила, что брат её невиновен. Но все родственники заключенных так говорят. Ладно, не все, но девяносто девять процентов точно. Даже если четко знают, что их брат, отец, муж виновен, все равно убеждают окружающих, что произошла ошибка.

Я давно научился это распознавать — обман и самообман. Но зацепило меня что-то в разговоре с Любой. Крепко зацепило. Неужели я ошибся? Неужели невиновного закрыл?

Если так, то пиздец.

Лучше бы Котову оказаться виновным.

— Сигарету? — достал пачку, и Котов покачал головой. — Ну а я закурю. Расскажи мне про тот день. Все события. Где взял наркотики, куда нес…

— Уже рассказывал примерно тысячу раз. И тебе, и адвокатам, и на суде. Зачем одно и то же повторять? — спросил он спокойно.

Я тоже спокоен. И предельно собран. Насторожен. За эти годы я вырос профессионально, и по малейшим отклонениям в мимике научился определять ложь.