Чехов. Книга 4

— Ну и профессию вы себе выбрали, Павел Филиппович, — Ромская поправила чалму, которая туго обтягивала ее голову. — Если я ничего не путаю, у нас есть семья Чеховых. И вы не просто однофамилец?

— Нет. Я княжич Чехов, — не стал я спорить.

Женщина прищурилась, словно сомневаясь в сказанных мною словах и потом бросила острый взгляд на карман моего пиджака, куда я убрал удостоверение. Стало понятно, что ей нужно увидеть корочку вновь. Я медленно вынул документ и протянул его женщине.

Та цепко ухватила его и приблизила к глазам. Потом принюхалась к кожаной обложке и собралась было поцарапать печать ногтем, но я откашлялся, давая понять, что очередная проверка лишняя.

— Уж простите, юноша, но я не привыкла доверять людям, — пояснила хозяйка квартиры и тяжело вздохнула. — Присаживайтесь. И расскажите, как вы докатились до жизни такой.

— Докатился? — я иронично поднял бровь и устроился в кресле, обтянутом текстильным чехлом.

— Зачем сыну начальника охранки и внуку судьи становится адвокатишкой?

— Так распорядилась судьба, — я развел в стороны руки.

— Семья у вас старая, уважаемая, — продолжила Мира, уходя на кухню и говоря уже оттуда, — Я раньше следила за работой вашей бабушки.

Софья Яковлевна- удивительная дама. Она всегда была сильной, резкой и восхитительно суровой. Обычно в нашей империи так ведут себя мужчины.

— Вы тоже производите впечатление сильной женщины, — заметил я.

Мира внезапно оказалась в дверном проеме с подносом в руках. Она осмотрела комнату, словно ожидала, что с полочки пропадет фарфоровая статуэтка слоника. Вздохнула с видимым облегчением, прошла к столику и сгрузила поднос с заварником и двумя чашками.

Чай был бледным и совершенно не ароматным. В вазочке лежало несколько светлых сухих галет, прикрытых белой бумажной салфеткой.

— Итак, вы выбрали себе профессию, которую в вашей семье наверняка считают не самой достойной.

— Мне не хотелось бы это обсуждать, — твердо заявил я.

— Думаю, все не просто так, — продолжила женщина вполголоса, словно не замечая моего присутствия. — Наверняка это надобно, чтобы людям понравится. Ведь кому приглянется внук темной…

Мира закряхтела и как-то особенно неприятно улыбнулась.

— Так значит, вам досталось дело этого негодяя, который решил испортить мою репутацию.

Вы уже говорили с ним?

— Нет, — солгал я и сделал вид, что попробовал чай, и вернул чашку на блюдце. — Я решил сначала поговорить с вами и узнать вашу версию произошедшего.

— Версия одна! — воскликнула Мира и стукнула кулаком по колену. Тотчас зашипела от боли и принялась тереть ушибленное место. — Щукин устроился почтальоном в наше отделение около года назад. Я проверила его на вшивость своими способами.

— Это какими? — насторожился я.