Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

– Вы не обратили внимания, который был час, когда увидели мистера Линдейла на лугу, мадам? – спросил Хемингуэй, глядя не на нее, а на ее мужа.

– Помнишь, Кенелм, я тебе говорила, что заметила тебя из окна чердака?

Линдейл был раздражен, но не подал виду. Обняв Делию за плечи, он слегка стиснул ее.

– Глупышка! Не пытайся обмануть полицию, а то угодишь в сообщницы, верно, старший инспектор?

– Я мог бы привлечь ее к ответственности за попытку препятствовать исполнению моего служебного долга.

Линдейл усмехнулся:

– Слышала? Все, иди к Розе-Веронике, а то попадешь в беду! Когда я вошел, она пыталась перевернуть коляску.

– Но, Кенелм…

– Вам моя жена не нужна, старший инспектор? – прервал ее Линдейл.

– В данный момент нет, сэр.

– Тогда иди, милая, дай мне поговорить со старшим инспектором. – И Линдейл мягко, но решительно подтолкнул жену к двери.

Она уставилась на мужа, покраснев, потом вздохнула и ушла.

Линдейл закрыл за ней дверь и повернулся к Хемингуэю."

"– Прошу прощения, – сказал он. – Моя жена не только крайне напряжена, но и твердо уверена, что любой, не имеющий железного алиби, сразу становится в глазах полиции главным подозреваемым.

Странные они, женщины!

– Да, я видел, что миссис Линдейл сильно нервничает, – подтвердил Хемингуэй.

– В действительности она очень робкая, – принялся объяснять Линдейл. – Не любила Уорренби. Не могу ей внушить, что этого мало, чтобы заподозрить одного из нас в убийстве.

– Должен ли я понимать вас так, что вы тоже его недолюбливали, сэр?

– Уорренби никто не любил. Чужак, знаете ли. Впрочем, мы почти не имели с ним дела. Мы редко выходим, нет времени.

– Насколько я понимаю, вы здесь недавно?

– Да, мы новенькие.

Я купил ферму два года назад.

– Серьезная перемена после биржевой торговли, – заметил Хемингуэй.

– После войны я не смог вернуться на фондовую биржу. Попытался, но не получилось. Теперь все не так, как раньше. – Он чиркнул спичкой и стал раскуривать трубку. – Тот – не помню его имени, – кто забрал сегодня утром мое ружье… Как я понял, вам надо его проверить. Не возражаю, но должен сказать, что не представляю, как его могли бы позаимствовать без моего ведома. Оно хранится в комнате, которую я использую как кабинет, там автоматический замок.

Сейфа я пока не завел, в доме часто бывает наличность для выплаты работникам. Приходится держать ее в ящике стола.

– Да, сэр, сержант Карсторн передал мне ваши слова, что винтовкой никто не мог воспользоваться.

– Из его вопросов я заключил, что он подбирается к молодому Ладисласу. Полагаю, вы о нем слышали: один из злосчастных эмигрантов. Некоторое время назад я действительно давал ему ружье – знаю, в техническом смысле это наказуемо – и патроны к нему.