Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

Спешу сообщить вам, что она в частной лечебнице, и лечащий врач даже мне запретил навещать ее минимум неделю. – Он выдержал паузу. – В случае сомнений я бы советовал…"

"– Никаких сомнений, мистер Паултон. Охотно верю, что леди Нест находится в лечебнице и ей запрещены визиты. Благодаря этому у меня есть возможность беседовать с вами откровеннее, чем если бы меня сначала допустили к ней. То, что я скажу, вряд ли станет для вас неожиданностью. Во время нашего вчерашнего разговора с ее светлостью нам с инспектором Грантом, имеющим немалый опыт в подобных делах, стало ясно, что она употребляет наркотические средства.

– Полагаю, она принимает больше фенацетина, чем это необходимо для ее здоровья. Да, еще валерьяна – хотя излишне объяснять, что то и другое ей прописали.

– Нет, сэр, препараты иного рода. Мы называем их «белыми»: кокаин, героин, морфий. В случае вашей супруги – кокаин.

Паултон машинально вертел в руках карандаш. Теперь он положил его и сказал ледяным тоном:

– Скверное предположение, старший инспектор!

– Поверьте, сэр, я никому не стал бы предъявлять подобное обвинение без веских оснований.

– Вы пожалеете, что выдвигаете против ее светлости это обвинение!

– Да, если оно окажется ложным.

А теперь я открою вам, сэр, что в квартире Сэтона-Кэрью обнаружено большое количество кокаина.

На невозмутимом лице собеседника не появилось признаков удивления или тревоги. Он лишь нахмурился.

– Вот оно что! Я был недостаточно знаком с ним, чтобы судить, можно ли этого ожидать. Уверен, моя жена ничего не знала. Вы как будто считаете их близкими друзьями, но они ими не являлись. Это превратное мнение вместе с нервозностью ее светлости привело вас к заключению, будто Сэтон-Кэрью снабжал ее наркотиками.

Дальнейшее понятно: будь это так, у меня возникал понятный мотив задушить его. Добавлю, что ввиду сделанной в его доме находки я симпатизирую тому, кто его задушил! Но это так, к слову. Я не возражаю против обыска в моем доме. Рекомендую также позвонить лечащему врачу моей супруги. Вы уже его встречали: это Теодор Уэструтер. Пусть он объяснит вам причину нездоровья моей жены. А теперь, поскольку я почти уверен, что в связи с фантастичностью ваших предположений вы не обзавелись ордером на мой арест, вынужден просить вас удалиться. Я очень занят и не имею ни времени, ни желания слушать полицейские версии, тем более близкие к оскорблению! Всего доброго, джентльмены!

На тротуаре перед зданием инспектор вытер вспотевший лоб.

– Ну и ну, – пробормотал он.

– Хорош, не правда ли? – произнес Хемингуэй, сверкая глазами. – С самого начала повел себя так, будто мы пришли продать ему пылесос, который ему даром не нужен. Смелая и решительная игра! У него было одно преимущество: он знал, что мы явимся с допросом.