Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

Подождите, то ли еще будет, когда я над ним поколдую! Вы получите выдающийся наряд! Вот заколю в паре мест булавками, и вы удивитесь… Сама я к похоронам неравнодушна, но о вкусах не спорят. Иное дело – свадьбы. Когда мне охота пролить слезу, я иду посмотреть на пышное венчание в нашей церкви Святой Маргариты. А похороны… Никакого сравнения! Поневоле задумаешься, конечно, когда гроб предают земле, но если разобраться, то девять шансов из десяти, что произошло счастливое избавление. Взять хоть мою бедную мамашу, когда умер папаша. Как все изменилось, стоило вынести гроб из дома! Похороны папаши больше смахивали на пирушку.

Как мы ликовали! Матушка полночи не спала, потчевала гостей, все отплясывала. В этот раз, ясное дело, все иначе, в доме нет гроба, но я уверена, что достойному джентльмену устроят пышные похороны!

Не обращая внимания на эти искренние утешения, Синтия сказала:

– Мамочка, если Ланс увидит меня в этом платье, его хватит кондрашка!

– Дитя мое, на твоем месте я бы не следовала за представлениями этого молодого человека о приличиях.

– Золотые слова! – поспешила прогнусавить мисс Спеннимур, вынимая изо рта булавки.

 – Вы уж на меня не серчайте, я знаю, на кого вы намекаете. Как давеча говорила вам, миссис Хаддингтон, я хорошо знала его мать, бедняжку Моди Страттон. Уж если кто… Неудивительно, что она окрестила своего сынка Ланселотом! Начиталась стишков о каком-то Ланселоте, которые ей подсунул Хилари, вот и начудила. Хотя как это у нее вышло, ума не приложу, ведь что смог вымолвить этот тип в поэме, когда увидел девушку, неподвижно лежавшую в лодке? Только что она пригожа лицом. Все это очень мило, и сам он был хорош собой, шлем и все прочее, да еще верхом – ведь, согласитесь, лошадь облагораживает мужчину. Я всегда так думаю, когда нахожу время заглянуть в Гайд-парк – позволяю себе порой подобное баловство… И все же внешность – еще не все, и я нахожу противоестественным обмирать от человека, который только песенки распевать горазд – а тот Ланселот, как я поняла, на одно это и был способен. Обхохочешься! Но Моди взяла и нарекла своего малыша Ланселотом! Она с самого начала не сомневалась, что родится мальчик, сколько я ее ни пугала, что не надо дразнить Провидение. И кто оказался прав? Я! Кого Моди произвела на свет? Двойняшек!!

Миссис Хаддингтон, молча внимавшая этим воспоминаниям, посмотрела на мисс Спеннимур.

Впоследствии маленькая портниха назвала происшедшее «взглядом».

Мисс Спеннимур ужасно смутилась, закашлялась и пролепетала:

– Что-то я замешкалась…

От волнения она даже всадила в нежную Синтию булавку. Когда чувствительную девицу удалось наконец успокоить, мисс Спеннимур давно думать забыла о лорде Гизборо и его романтичных предках и продолжила работу в почтительном молчании.