Человек с двойным лицом

Сначала ничего в голову не приходило, а потом, как обухом, – она же постоянно к местной повитухе бегала, к бабке Варваре! Где, как не у нее и мужика прятать! Пошел я к ее двору. Дом уцелел, сад маленько побило да сарай с земляным погребом. Бабке Варваре досталось – лежит у овчинника вся в крови. Я прошел в дом. Там никого, но, что странно, крышка чердака открыта. А чего бы ей быть открытой? Хотя, конечно, бабка могла лазить туда, там у нее припасы хранятся. Но если сама лазила, то закрыла бы крышку-то. Поднялся я наверх: мусору там – завались, а у слухового окна… матрац с простынями свежими, одеялом и подушкой. И – следы к лестнице.

Офицеры переглянулись:

– Маханов?

– Кто его знает, может, он, а может, кто другой от мобилизации скрывается.

– Надо посмотреть. Идем, – вскочил с места Шелестов.

Но не успели офицеры выйти на крыльцо, как тут же кинулись обратно в хату. По Чистой улице ехала колонна мотоциклов с колясками, на которых восседали немцы. На турелях колясок хищно торчали пулеметы. Прошли мотоциклы, появились бронетранспортеры, за ними средние танки. В райцентр заходили германские войска.

Шелестов в сердцах выругался:

– Ну вот и дождались немчуру.

Анастасия проговорила:

– Что теперь будет?

– Хреново будет, – сказал Коган и посмотрел на Шелестова: – Твое решение, командир?

Майор не стал мешкать:

– Пока немцы не начали патрулирование, отходим.

– Куда? На восток ходу нет.

– А мы пойдем на запад и дальше – на север.

– Не понял, – подал голос Сосновский.

– Нечего тут понимать. Давай, Миша, в палисадник, как пройдут – перебежками к Прибрежной, оттуда аккуратно выходим к реке, берем лодки и переправляемся через Терев. Далее – к месту засады и в лес. Там скажу, что будем делать. Вопросы не принимаю, Сосновский, вперед!

Капитан метнулся во двор, оттуда в палисадник. Залег под кустами сирени и чубушника.

Шелестов повернулся к Анастасии и ее отцу:

– Спасибо. Мы уходим. Нас тут вроде никто не видел, если будут спрашивать – все отрицайте.

– Понятно, – пробурчал Сабаров, – вы сами-то берегитесь, а то пропадете ни за понюшку табаку.

– Не пропадем.

Сосновский постучал в оконце:

– Улица свободна.

Офицеры вышли из хаты и метнулись через дорогу. Проулком вышли к Прибрежной улице, залегли в кустах. Пропустили двух мотоциклистов, один из которых крутил кинокамеру, снимал разрушения. Другие весело смеялись.

Группа Шелестова вышла к берегу. Отвязали лодки, переправились на тот берег, вышли к полю, там опять залегли.

Шелестов приказал:

– Смотрим, слушаем!

В городке послышались крики, потом раздалась стрельба.

Буторин, смотревший за райцентром, доложил:

– Прогнали несколько семей. Детишки, бабы молодые и старики, мужиков не видать. Повели к центру.