Уроки куртизанки

– Я… я… – Он попятился.

Джастин схватил его за руку и удержал на месте. Гнев его утих, когда он ощутил под пальцами болезненную костлявость. Испуганный парень сам казался не более чем мальчишкой. И если он кормит всю семью, немудрено, что деньги Эвенвайса соблазнили его.

Джастин вспомнил обещание, данное Тому, и вздохнул:

– Скажи ребятам, что я утрою сумму, если они теперь помогут мне.

Джастин оглядел небольшую группу людей, собравшихся у дверей склада: Уиттинхем и Шоу в первом ряду, горстка военных, полдюжины рабочих из дока – те, кто позарился на деньги Джастина, а не сбежал в страхе за свою шкуру, увидев его темное от ярости лицо.

– А теперь слушайте меня внимательно, – тихо проговорил Джастин. – Правило только одно. Никто и ничто не должно повредить Виктории. Клянусь небом, если хоть волосок упадет с головы моей любимой женщины, все кары Господни покажутся вам отеческой лаской. Это понятно?

Закивали. Но почему Шоу уставился на него так, будто у него из головы проросли змеи?

Джастин повернулся к двери и, бросившись на нее всем телом, выломал.

Вслед за ним в здание склада вбежали его люди.

– Виктория! – закричал он.

Люди рассыпались по обширному пространству.

Он зашел за батарею ящиков – и нашел, что искал. Виктория лежала, прислонившись спиной к задней стене склада, – с завязанными глазами и скрученными за спиной руками. Даже не видя ее глаз, Джастин мог по ее обмякшему телу сказать, что она без сознания… если не хуже.

– Вон тот ублюдок! Пытается сбежать через окно! – крикнул кто-то, и люди бросились туда.

Но Джастину было уже все равно.

Он подбежал к Виктории, сорвал повязку с ее лица и отшвырнул прочь. Сжал ее в объятиях.

Голова ее запрокинулась. Одна щека оплыла под синяком, глаза были полузакрыты.

Сердце его сдавило, будто в тисках, когда он склонился, чтобы проверить, дышит ли она. Дышит… Будто легкий-легкий ветерок коснулся его уха. Какое облегчение!

– Виктория, – пробормотал он, прижимая ее к себе, щекой касаясь нетронутой половины лица и нежно поглаживая кожу. – Виктория, очнись…

Она не шелохнулась. Джастин старался не думать обо всех тех ужасах, что слышал когда-то об ударах в голову.

– Слушай меня, – прошептал он ей на ухо. – Три года назад, когда мы обменивались клятвами, ты обещала слушаться меня.

И я приказываю: очнись. Услышь меня. Прошу тебя, Виктория, позволь мне любить тебя.

Он отодвинулся, чтобы посмотреть в ее лицо, и понял, о чем только что сказал. Вот почему Шоу так странно на него смотрел… Он не один раз – дважды признался, что любит ее.

Прежде чем это достигло самых глубин его сознания, ее ресницы дрогнули. Она открыла глаза – темно-зеленые, затуманенные и с бледной улыбкой взглянула на него.

– Ты пришел за мной, – прошептала Виктория.