Уроки куртизанки

– Нет, – заверила ее Хлоя и погладила по руке. – Но он уже направляется на Восток. Морем. На последнем отплывшем туда корабле. Джастин удостоверился, что он никогда не вернется.

– Джастин, – повторила Виктория и вздохнула. Тот факт, что он не пришел, когда она очнулась, был красноречивее, чем тысячи страниц. – Где же мой муж?

– Мечется за дверью, как тигр в клетке. Там еще Шоу и этот его брат-красавчик, – рассмеялась Хлоя.

Мара поежилась. Виктория нахмурилась: что означает эта реакция? Но спросить она не успела – Хлоя добавила:

– А Мара сказала, что ты влюбилась в него.

Виктория перевела взгляд на Мару:

– Но вы же не обсуждали это при нем?!

– Конечно, нет, – печально улыбнулась Хлоя. – Я понимаю тебя, Виктория. Я тоже люблю человека, с которым не могу быть вместе. Уиттинхем однажды уже отверг мою любовь.

Виктория вздохнула. Их взгляды встретились. Они обе любят мужчин, с которыми у них нет и не может быть никакого будущего. Это, кажется, связывает их еще крепче.

Мара шагнула к двери:

– Пригласить его?

Виктория покачала головой:

– Мне нужно немного времени, прежде чем я встречусь с ним.

Потому что она не хотела, чтобы он все прочел по ее глазам. Если он ничего не может дать ей взамен, кроме вожделения и жалости, она не откроет ему своих чувств. Это было бы нечестно по отношению к ним обоим.

Глава 22

Урок двадцать второй

Если уж нарушаешь правила, делай это от всей души

Джастин неотрывно смотрел на брата. Молчание стояло между ними, как стена. Калеб небрежно прислонился к двери напротив спальни Джастина и лениво посасывал сигару. Каждый жест говорил, что он спокоен, как всегда, но в глазах брата Джастин видел боль.

– Я должен был рассказать тебе раньше, – отрывисто сказал Джастин. – Но когда Рид доказал, что не лжет, предъявив письма, меня будто разорвало на куски. Я струсил. Я не решился проделать то же самое с тобой. Нет, не то же самое – хуже.

– Вот почему ты отдалился от матери и… – Калеб внезапно запнулся.

Джастин кивнул:

– Да. Никто из них не знает этого. Я не сумел признаться. И я ненавидел себя за то, что лгал тебе. Надеюсь, ты понимаешь это?

Калеб долго молчал.

– Полагаю, – ответил он наконец, – я должен поблагодарить тебя за заботу. Но сейчас я не могу. Я все время думаю о том, что ты знал такую важную подробность про меня – и три года не обмолвился ни словом, хотя ты мой лучший друг.

Джастин, пристыженный, опустил голову:

– Да. А что ты будешь делать с этим теперь?

Калеб издал резкий, невеселый смешок."

"– Хочешь знать, предъявлю ли я претензии матери и исповедуюсь ли перед отцом? Нет. Я вместе с тобой буду плести паутину лжи.