Узник ночи

Однако то, что произойдет затем, будет зависеть от него, а не от Чэйлена».

Тело Дюрана начало двигаться прежде, чем он осознал это: ноги перешли на бег, босые ступни шлепали сначала по доскам, потом по лужам и скользким камням. Машина, которую он не мог опознать, стала надвигаться на него, а не наоборот, реальность начала искажать размеры двора и притягивать кусок металла, приводимого в движение бензином, прямо к нему.

Раздался лязгающий звук, а затем в салоне зажегся свет.

— Садись на заднее сиденье, — женщина открыла ему заднюю дверцу. — Давай.

Дюран нырнул внутрь, его мокрая кожа скользила по коже сиденья, его голова уперлась в противоположную дверь, резко остановив его движение.

Подтолкнув его ноги, женщина захлопнула дверцу и запрыгнула за руль.

Они отъехали в мгновение ока, и он уперся рукой и ногой, чтобы не болтаться, как рыба на дне лодки.

Резкий старт, заставивший его качнуться его назад-вперед, а затем рев двигателя, когда она втопила педаль, потому что путь, вроде как, был свободен. Вибрация двигателя и неровности дороги, по которой они гнали, ощущались через мягкое сиденье, боль в его теле усилилась, что стало сюрпризом.

А потом началась тошнота. Этого он не ожидал. Его никогда не укачивало в машине. Закрыв глаза, он выпрямился и начал дышать ртом, пытаясь совладать с подкатывающей рвотой. Закрытые глаза не помогли, он открыл их и посмотрел вперед на женщину за рулем.

Одна ее рука вцепилась в руль, как приваренная. Было идиотизмом, но он надеялся, что другая ее рука была на кнопке пульта от его ошейника. Он хотел, чтобы она защитила себя от всех угроз, включая ту, которую представлял незнакомый голый мужчина на заднем сиденье, который мог запросто ее съесть.

В конце концов, только он знал, что не причинит ей вреда…

Разве она не сказала ему то же самое? Он не мог вспомнить. Все вокруг казалось размытым, как пейзаж, несущийся мимо машины, расплывчатым и неуправляемым.

В свете устройства, похожего на экран телевизора в центре консоли, показывавшего схематичную карту их местонахождения, ее сосредоточенность была настолько яростной, что граничила с насилием, ее челюсти были агрессивно сжаты, ее глаза остры как лезвия. Как будто она ожидала, что лессер вот-вот запрыгнет на капот и разобьет ветровое стекло.

Время от времени она поворачивала голову, но не к нему. Она смотрела в противоположную сторону, на боковое зеркало, висевшее на двери. Он хотел спросить, не едет ли кто за ними, но сдержался. Во-первых, действия Чэйлена не были бы такими очевидными, во-вторых, любое слово станет последней каплей, до того, как он сможет удержать содержимое желудка. Если, конечно, он не хочет испортить ей заднее сиденье…

— Остановись, — выдавил он.

— Что? — она крутанулась назад. — Зачем?

— Притормози.