Узы ненависти

Город с его яркими неоновыми вывесками остался далеко позади. Мы вновь возвращались в темную тайгу.

Въехали на территорию особняка. Яр высадил меня у крыльца и снова дал по газам, скрываясь за кованными воротами.

Поднялась в свою комнату, где скинула пропахшее табаком платье в бельевую корзину и встала под горячие потоки воды в душевой кабине, желая как можно быстрее смыть следы и запахи этого вечера со своего тела.

Вода всегда дарит особое чувство успокоения, приводя мысли в порядок. Нужно только отдаться ее умиротворяющим потокам и забыть обо всем.

Но сколько бы я ни пыталась привести мысли в порядок, червяк тревоги все равно пожирал меня изнутри.

Завернувшись в махровый халат, ходила из стороны в сторону по комнате. Я не смогла заставить себя перестать думать об Арчи. Я волновалась о нём. Я хотела, чтобы он остался жив, несмотря на то, что его смерть может открыть мне свободу.

Больная идиотка!

Прошло уже более двух часов с момента моего возвращения в особняк, внутри которого царила мертвая тишина. Тревога не отпускала, она только глубже впивалась своими цепкими когтями в самую душу, заставляя до боли кусать губы.



Стоя у окна наблюдала за потоками дождя на стекле. Небо вспыхивало разрядами грозы, сопровождаемые громом.

Обернулась на звук резко открываемой двери. Увиденное заставило меня пошатнуться и прижаться спиной к стеклу, в ужасе прикрывая рот ладонью.

Глава XXI

В дверном проёме стоял Арчи. Его грудь вздымалась и опускалась, словно он только что пробежал марафон. Черные брови сведены над переносицей, на скулах играют желваки, губы сжаты. Но больше всего пугал не его грозный вид, а пятна запекшейся крови на лице и шее. Он словно вернулся с места кровавого побоища, где, вероятно, не осталось живых.

Вжалась сильнее в стекло, когда мужчина начал уверенно приближаться ко мне, сканирую взглядом стальных глаз. Он всматривался в меня так, словно пытался найти некое повреждение, изъян, будто это я стояла в крови, а не он.

Сильные руки схватили меня за плечи. Пальцы до боли впились в нежную кожу сквозь ткань махрового халата. Страх сковал настолько, что не смогла найти в себе силы даже для того, чтобы отвести взгляд в сторону.

— Ты моя! Слышишь? — его грубый голос, разорвавший тишину подобно грому, заставил вздрогнуть и приготовиться к худшему.

Вонзив взгляд в мои глаза, он обхватил мой подбородок железной хваткой, приблизился своими губами к моим:"

"— Моя! — не слово, скорее звериный рык. Яростно впился губами в мой приоткрытый рот. Зубы клацнули, нижнюю губу неприятно защипало, ощутила металлический привкус, но не посмела прервать эту пытку.

От него пахло алкоголем, казалось, я даже чувствовала его терпкую горечь.

С остервенением терзая рот, Арчи, обнажил мои плечи и грудь, стянув халат.