V-8: право на свободу

Милли много говорит о маме. Почти в каждой фразе ее упоминает. Вижу, что у них очень сильная связь и привязанность. Комок зависти образуется в груди, но я не позволяю ему расти. Милли не виновата в том, в какой семье родилась, как и я не виновата в том, что оказалась в пансионе. Я редко думаю о родителях. Пару лет назад перестала даже гадать, кто они, почему отдали меня. Не хочу больше искать причин. Это ничего не изменит."

"Милли завершает поклоном танцевальный концерт, который устроила для меня и падает на диван, раскидывая руки в стороны:

— Вивьен, я уже проголодалась. А вы?

С этими играми мы совершенно забыли о еде. Чувство голода просыпается и дает о себе знать тянущей пустотой в животе.

— Да, и я тоже, — с улыбкой смотрю на румяную малышку. — Милли, ты можешь звать меня Ви, если тебе удобно.

— Правда? — с восхищением переспрашивает она.

Милли мне нравится. Такая живая и заводная, чистая и светлая девочка. Она не знала настоящих бед, и я испытываю огромное облегчение, думая об этом. Радуюсь за всех детей, у которых впереди жизнь, полная открытий и приключений. Они счастливчики.

Все мы когда-то были детьми. Беззащитными человечками на попечении старших. Интересно, как из таких милых созданий вырастают жуткие монстры? Злые, ненавидящие всех вокруг, любящие лишь себя, деньги и власть. Что с ними не так? Откуда эта жажда крови и могущества?

— Правда, — отвечаю я.

— Тогда вы можете звать меня — Ми. Коротко от Милли.

— Отлично. Ви и Ми. Будто героини сказки.

— Есть такая сказка? — она удивленно хлопает длинными темными ресницами.

— Мы можем придумать ее сами, а ты нарисуешь иллюстрации. Дэниел… То есть твой папа, наверняка обрадуется, увидев нашу сказку.

— Папа обрадуется? — взволнованно переспрашивает Милли.

— Еще бы! — уверенно заявляю я. — Он будет в восторге.

— Тогда начнем прямо сейчас!

Урчание из маленького живота, оповещает о необходимости пополнить запас энергии. Милли обхватывает себя руками, кривляясь.

— Кажется, нам пора что-нибудь съесть, пока мы не упали в голодный обморок, — пытаюсь пошутить я, но Милли мгновенно грустнеет.

Дети не любят обмороки. Черт!

— Мама один раз упала в обморок. Я так испугалась.

Дважды черт!

— Но сейчас с ней все хорошо?

— Да. Она уехала по работе, а меня привезла сюда. Вообще-то я говорила, что могу остаться с Нэнси.

— Кто такая Нэнси?

— Моя няня. Она хорошая и печет самые вкусные на свете круассаны с клубничным джемом.

— Думаю, она замечательная.

— Лучше бы я осталась с ней, — расстроенно произносит Милли, теряя задор и радостное свечение.

Неприятное чувство шкребет по сердцу. Это грустит маленькая девочка внутри меня, которая сегодня наконец-то получила кусочек свободы.