В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Антошка, сообразивший наконец, какими он обладает выгодными способностями, осторожно сказал:

– А что… Если вы хотите, можно попробовать. Мне это нетрудно…

Задумались, запереглядывались. Но без радости, со сму­щением. И наконец нарушил молчание Андрюша:

– Это хорошо… только почему-то противно.

– Почему?! – искренне удивился Стёпа Лошаткин. – Всё же будет честно!

Сеня возмутился наконец:

– Кап к нам за сто четырнадцать парсеков прилетел, а мы из него дойную корову сделаем, да?! Антошка, не вы­думывай!.. Что про нас тогда во всей Галактике скажут!

– Скажут, что умные, – убежденно ответил за Ан­тошку Стёпа.

– Мне ведь и правда нетрудно. Если это надо… Вы хо­тите?

– Мы не хотим, потому что получится, будто мы все такие, как Степан Степаныч, – подал голос Олик.

Он, Олик стал теперь увереннее в себе. Пека ничуть не обижался на его случайную обмолвку при Кутузкине. На­оборот, он оценил храбрый поступок со съеденным пись­мом. И даже гордился, что у него такой самоотверженный друг. И другие, поразмыслив, поняли, что Олик – человек нетрусливый и преданный. К словам его относились с ува­жением.

– Точно сказано, – одобрил Матвей. А Варя добавила:

– Получится, будто мы на уровне этих самых… уу-гы…

Стёпа Лошаткин понятия не имел, кто такие уу-гы, и хотел опять заспорить. Но вмешался Маркони. И разом снял все сомнения:

– Никаких товаров! Ещё неизвестно, как скажется на организме Капа частое болтание через биокамеру. Может, это нарушит стабильность биополя. Какое мы имеем право рисковать!

И все облегченно вздохнули. Хорошо, когда сложный вопрос отпадает сам собой… Матвей подвёл итог:

– Вот так-то, Стёпушка.

Кстати, о “шкуре”. Сообразили, что нужна одежда. Не идти же Лошаткину домой в таком виде. Варя сбегала к себе, отыскала тренировочный костюм старшего брата (брат из него уже вырос). Костюм оказался длинноват и тесен, и всё же Стёпа влез в него: трикотаж – он ведь растягива­ется. И получился совсем обыкновенный мальчишка лет двенадцати: чересчур полный, но в общем-то даже симпа­тичный. Только с зарёванным лицом.

– Глядите, как славно вышло, – бодро сказал Мат­вей. – Ты Стёпа, привыкнешь и сам не захочешь обратно.

Стёпа сопел и вздыхал.

С этими вздохами он и отправился домой, выпросив обещание, что “обратно” вернут его обязательно и при пер­вой возможности. Уже ничем не грозил. Видать, покорился неизбежному.

А под вечер Стёпа опять появился на дворе у Маркони.

Там шла работа."

"Уки из четырёх автомобильных камер и двух досок строили корабль, чтобы плавать в мелководном ближнем водоёме с громким названием “Ямской пруд”. Корабль на­зывался “Триука”. Придумал это, конечно, Олик.