В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Может быть, на этот раз нам повезет?

Мы ступили в первый переулок окраины. Дурашливый серый щенок бросился нам под ноги, заливисто тявкнул и ухватил меня за штанину. Следом выскочили мальчик и девочка — оба смуглые, веселые, растрепанные. Лет семи.

— Не бойтесь: он не кусается!

Мы не боялись. Я потрепал песика по ушам, а Петька вздохнул. Вспомнил Кыса?

Мимо домов с резными карнизами и узорчатыми деревянными воротами мы вышли на улицу Храбрых пожарных (где высокая белая каланча), прямо к знакомому магазину «Всякая книга». За стеклом магазина стояла все та же метровая фанерная обложка: «Золотой ключик, или Приключения Буратино».

Сам Буратино с желтым ключом наперевес замер на ней в своем вечном радостном танце…

Отсюда ходил к рынку открытый дребезжащий трамвайчик номер два. Он как раз подъехал, и мы заскочили на площадку.

Толстая кондукторша с разноцветными рулонами билетов на груди спросила с добродушной иронией:

— А как насчет оплаты проезда, дорогие граждане?

— Ой… — Петька зашарил по карманам.

Я тоже. Денег не было. А кредитная карточка из магнитного пластика здесь явно не годилась.

— Понимаете, мы только вернулись… — заискивающе сказал я.

— Вернулись они! — хмыкнула кондукторша. Но не сердито. И отошла.

Петька встал на цыпочки и прошептал мне в ухо:

— Это знаешь кто? Это мама Витьки Засохина из нашего класса. Помнишь?

Я, кажется, помнил. Или нет? На всякий случай сказал:

— Ну конечно…

— А тот мальчик с патефоном — это Стасик Валентинов. Из нашего хора…

Трамвайчик обогнул рынок, и мы вышли, сказав маме Вальки Засохина «спасибо». Она погрозила толстым пальцем.

Старые тополя росли здесь так густо, что солнце еле пробивалось. И пахли эти тополя, словно здесь недавно прошел теплый дождь. А может, и правда прошел? На потрескавшемся асфальте искрились лужицы.

Мы прошагали под Рыночным мостом (по нему резво бежали разноцветные «эмки», «победы», «газики» и трофейные «бээмвэшки». Деревянный мост поскрипывал), потом — вдоль забора стадиона. И наконец оказались на Гончарной улице. Здесь все было как раньше.

Мы свернули в Полынный переулок.

Вот и наш двухэтажный покосившийся дом.

С наколоченным узором-солнышком на кривых воротах. Со знакомыми занавесками за стеклами тех самых окон."

"Мы стояли на дощатом тротуаре. Мы понимали, что заходить внутрь не надо — там сейчас другое. И все же стоять так и смотреть было хорошо.

Из подворотни вышел серый кот — со знакомой мордой, знакомыми зелеными глазами и загнутым кончиком хвоста.

— Кыс! — Петька стремительно сел на корточки.

Кот громко муркнул, прыгнул к Петьке на руки, заурчал, стал тереться мордой о плечо.