В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Еле выбили визы и наскребли на билеты… Слушай, не перебивай! Ключ в коридоре, под подоконником. Ну, ты знаешь… Живи сколько хочешь, пользуйся тем, что в холодильнике… Ты надолго?

— Не знаю. Может, совсем останусь, если найду работу и угол…

— Как тебе не стыдно! «Угол»! У нас три комнаты… Дождись нас обязательно! Целуем! — И в трубке: «Пи-и… Пи-и…»

Даже не успел спросить: «Откуда ты узнала, что я здесь?» Ну, ладно. По крайней мере, вопрос с жильем решен… Я утомленно обмяк на табурете.

— Дядя Слава! Смотри, что получилось! — Ерошка, в мокром и перекошенном своем костюме протягивал на ладонях сырые листки.

— Я их прямо под солнышком! Шлеп, шлеп в воду — и готово!

Что такое?.. На бумаге из моего блокнота и правда было что-то вроде фотоснимков. Мутноватые, из мелких точек, будто третьесортные газетные оттиски, но все же… Да, можно различить меня и Жору на корточках у ящика. А вот буксир с неразборчивыми буквами на кожухе гребного колеса. И нечто похожее на заречную панораму…

— Как это ты ухитрился?

— Я же говорил, что умею! А вот это… смотри!

На четвертом снимке полагалось быть Ерошке. Он и был. Не очень похожий, но все же узнаваемый — по оттопыренным ушам, тонкой шее и кенгуренке в белом круге на груди.

Но… он был не один! Рядом торчала еще одна ребячья голова. С длинными, ниже ушей волосами.

— А это кто?

— Как «кто»! Конечно, Еська!

— Откуда она взялась? И когда ты успел снять?

— Да не взялась еще! И ничего я не успел! Просто это значит, что пора звонить! — Ерошка потянулся к телефонной рухляди.

В голове у меня была каша-неразбериха. Я тупо сказал:

— Диск отлетел, он в щели на полу.

— Достанем! — Ерошка повел над полом ладонью, и диск сам (так мне увиделось) выскочил из щели, будто к магниту.

Да, Ерошка не был подвержен телефонным кошмарам. Провода соединил в один миг, нужный номер набрал в две секунды. И…"

"— Еська!.. Ты — Еська? А это я!.. Ну, так давай же скорее, сколько можно ждать!

Он с размаха надел трубку на крюк. Оглянулся на меня — глаза были блестящие, радостные.

— А чего же ты раньше-то ей не звонил? — сказал я. — Ходил, расспрашивал…

Сияние в глазах у него поубавилось.

— Потому что номера не знал.

— А теперь как узнал?

— Ну… догадался посмотреть…

— Где посмотреть?

— Ну… — он слегка надул губы.

Видимо, не хотел говорить почему-то, но и упрямиться не решался. — На бумажке.

— На какой бумажке? — продолжал глупо приставать я.

— Из твоего блокнота. Не помнишь, что ли…

— Да я же дал тебе чистые листки!

— Это для фоток чистые. А утром, с подписью-то…

— И он был чистый!

— А вот и нет!

— А вот и да! Не пудри мне мозги!

В самом деле, что за чушь! Откуда в моей записной книжке номер телефона какой-то незнакомой Еськи?

Ерошка, сжав губы, зашарил в трикотажных складках, протянул мне листок. Я замигал.