В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

— О-о! — весело взвыл Ерошка.

— Марш купаться! — И она оглянулась на меня: — Можно? — Видимо, почуяла, что я сейчас над Ерошкой кто-то вроде начальника.

— Да вода-то… Сбросы же в ней, химикаты всякие! Жора, скажи!

— Пускай купаются, — рассудил Жора. — Нынешнее население ко всему привычное. И пляж функционирует…

— Ура! — Ерошка мигом сбросил просторное одеяние, остался в заштопанных пестрых плавках. А Еська — в полосатом желто-зеленом купальничке (той же расцветки, что Травяной Заяц). Даже не в купальничке, а в трусиках и узкой полоске поперек плоской тощенькой груди, с тесемками на плечах.

Оба худые, с похожими на коричневые палки руками-ногами. Еська схватила Ерошку за руку, потянула к воде. Он дурашливо поупирался, потом оба с разбега плюхнулись в желтоватую воду.

— Жора, там не опасно?

— Нормально. Не глубоко, и дно песчаное…

В воде — брызги, визги, плеск и тарарам. Потом они вразмашку сплавали метров на пять от берега и обратно. И снова «водный аттракцион» с воплями и кувырканием.

Еська выскочила из воды.

— Дядя Жора, мыло у вас есть?

Жора принес крупный коричневый кусок.

Еська с ним опять ускакала в воду.

— Спасите! Не надо, оно кусачее! — тут же завопил Ерошка.

— Стой, не дрыгайся! Кому говорят!.. Жора смотрел на них с усмешкой.

— Ишь, радуются. Знать, давно не виделись…"

"— Радуются… только не слишком ли откровенно? — сказал я с опаской старого моралиста. Жора глянул недоуменно. Потом хмыкнул:

— Да ты что? Это же брат и сестра. Тьфу! Вот я дурак-то…

— А откуда ты знаешь?

— Да Ерофей не раз говорил, что сестренку ждет, Еську. Она с весны где-то в деревне, у родных жила, а он скучал, видать…

Кое-что стало понятным.

Не все, конечно, однако… Да и какое мне дело? Сейчас они выберутся из воды, я подарю Ерошке аппарат, и мы распрощаемся. Прощание не будет грустным, поскольку встретимся, наверно, еще не раз: я ведь решил остаться здесь надолго.

Я посмотрел, как ребята плещутся у берега. Впрочем, они уже не плескались. Еська бурно мылила Ерошке голову. Он повизгивал и дергался. Я подошел к воде:

— За что ты так мойдодыришь несчастного брата?

— А потому что волосы липучие! Всегда слюнявой ладонью их мажет, а голову моет раз в году… Ну-ка… — и она окунула Ерошку с головой.

Затем Еська быстро и умело выстирала костюм брата. Они его выкрутили, выжали и развесили на веревке, натянутой от будки к шесту у пирса. Я помог (веревка была высоко). Показалось мне — что-то не так. Мигнул, пригляделся. Под белым кругом с зеленым существом читалось: «CICIROMA». Не «кикимора», а «кикиро`ма»!

Что это? Во время стирки буквы перепрыгнули, не выдержав мыльной атаки? «Да всегда так было, просто читал неправильно, — успокоил я себя.