В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Андрей Андреевич даже зевнул:

— Без работы не останется…

— Ну да! Распихают всех специалистов по районным больницам…

— Ты кто? Председатель профсоюза медиков?

— Не-а… А чем отель лучше больницы?

— Это сложный финансовый вопрос…

— А не человеческий, да?

— У тебя есть еще ко мне какие-то дела? — сухо спросил Рытвин-старший.

— Есть. Мне нужен вон тот конек…

— Что за фокусы! Зачем?

Костя объяснил напрямую:

— Один мальчик собирает коллекцию шахматных коньков. Белых, с правой клетки. Я ему обещал…

— Это, между прочим, очень дорогой шахматный набор, — уже помягче сказал отец.

"

"Костя тщательно подобрал слова:

— А что, потеря этой фигуры сильно подорвет финансовую мощь твоего концерна?

Гость, все время молчал, склонив блестящую голову над столиком. А теперь быстро глянул исподлобья. Отец отчетливо произнес:

— Константин, пошел вон.

— А конек? — сказал Костя.

— Стервец какой!.. Подожди, доиграем и возьмешь. Убирайся.

— То подожди, то убирайся…

— Убирайся и подожди у себя…

— Папа, но мне надо сейчас! Я обещал срочно! — нетерпеливо соврал Костя («Возьму и сразу позвоню Белке!»). — Можно ведь его чем-нибудь заменить на доске! Хотя бы рюмкой!

Гость опять поднял глаза (и как бы погладил ими Костю).

— Андрей Андреевич, мальчик прав… Но только не рюмкой, а вот… — И он стянул с длинного пальца тяжелый перстень. — Можно провести некоторую ассоциацию: камешек этот похож на глаз Буцефала…

Перстень был явно золотой, а камешек (вернее камень!) — темно-красный. Видимо, рубин. Золото стукнуло о перламутровую клетку, а коня гость протянул Косте.

— Берите… если папа не против.

— Папа не против… — буркнул отец. — Только не мешай нам, иди к себе.

— Спасибо, я пошел… Но тебе, папа, сейчас будет мат…

Костя смотрел на доску.

И не только на доску. Еще и на длинную кисть руки, с которой был снят перстень. И опять на шахматы. И…

— С какой стати мат?! — вскинулся отец.

— Константин прав, — наклонил голову гость. — Реальная угроза… Вы должны признать, Андрей Андреевич, что в шахматах я посильнее вас.

— Но не сильнее меня, — с вежливой дерзостью, — сказал Костя. — Папа, хочешь я доиграю за тебя?

— Храбро, но бесполезно, — улыбнулся гость.

— Это как посмотреть… Папа можно?

— Борис Ильич, вы не возражаете? — спросил отец.

Гость посмеялся, фамильярно так, по-приятельски:

— Вы, Андрей Андреевич, ищете достойный способ избежать разгрома… Что ж, я не возражаю. Но Константину разгром гарантирован.

— А если нет? — спросил Костя.

— А если да? — Борис Ильич пошевелил длинными смуглыми пальцами. В Косте тонко, натянуто дрожали нервы. Впрочем, ощущение было какое-то отстраненное. Словно это и не Костя, а другой мальчишка, на которого он смотрит со стороны…

— Хотите пари? — сказал Костя, отводя глаза от рук гостя.