В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

– Почти… Надо фонарь еще… – Май на коленках обогнул маленький песочный собор – удивительно красивый, с острыми сквозными башенками (как они только не рассыпались?). Я вспомнил, что, кажется, такой стиль называется «готический» – учили по истории.

Мы тоже обошли собор. Под главной башней, посреди круглого узора, Май укрепил в песке янтарную бусину. В ней сразу засияла солнечная искра. Май откинулся, уперся сзади в песок ладонями, посмотрел на меня и на Свету.

– Вот теперь все…

– До чего красиво. Будто настоящий, – сказал я. Не ради похвалы, а потому что по правде собор был очень красивый.

Кажется, Май слегка порозовел. Бормотнул дурашливо:

– Да, я старался…

– Жаль, что он не надолго, – вздохнула Света. – Ты его сфотографируй.

– Сейчас… – Май, все так же, на четвереньках, добрался до пластмассового ведра, достал оттуда серебристую коробочку (похоже, что мобильник с фотоаппаратом). И начал ползать вокруг своей постройки, прицеливаясь крохотным объективом и щелкая кнопкой. Потом выпрямился, встал над собором, как тонконогий Гулливер. Сообщил:

– Вас я тоже снял. Вместе с ""Кафедраль де ла мар.

На память… – И вдруг спохватился, смутился даже: – Если ты, Грин, не против. А то я сотру.

Я замотал головой: не стирай! Это ведь здорово, что я останусь на снимках у Светы и Мая. Поглядят потом и вспомнят встретившегося на берегу Грина. Получится, что я опять с ними.

– Теперь давай, мы снимем тебя, – сказала Света. – Зодчий и его творение.

– Давай! – Май протянул ей аппарат. А мне стало хорошо от того, что она сказала «мы». То есть она и я.

Света нацелилась, пощелкала. После этого мы, сдвинувшись головами, поразглядывали на откидном дисплее готовые снимки.

Я там был совсем рядом со Светой, мы сидели у ""Кафедраль де ла мар"", почти касаясь плечами. Жаль, что у меня не будет такой карточки…

В это время коробочка дрогнула и заиграла музыку про тореадора. Май прижал аппарат к уху.

– Да, это я… Сейчас спрошу… – И повернулся к сестре. – Мама спрашивает: наше затяжное отсутствие – это сознательная голодовка или обычное разгильдяйство?

– Обычное, – сказала Света.

– Мама, это обычное! – радостно закричал в аппарат Май. – Не надо, мы хорошие! Почти образцовые дети… Нет, где те образцовые, мы не знаем, шастают отдельно… Сейчас идем!

– Скажи, что втроем, – вмешалась Света.

– Мама, мы придем втроем! Один мальчик… Ну, какой-какой! Как мы! Зовут Грин… – он помолчал и глянул на меня. – Мама спрашивает: Грин любит картофельные котлеты с грибным соусом?"

"Мне бы поупрямиться хотя бы ради приличия: мол, что вы, я не хочу, неудобно как-то… Но я, обалделый и размякший, опять заболтал головой, на этот раз утвердительно: да, очень люблю (хотя не помнил, когда такие котлеты пробовал).