В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

На крыльце нас встретила мама Светы и Мая. Большущая, с высокой черной прической, цыганскими серьгами и крепкими руками. Грозная. То, что грозность эта – лишь на первый взгляд, я понял через полминуты.

– Явились красавцы! – заявила она, подбоченясь. – Умываться и за стол!.. А ты, значит, Грин? Прекрасно. А я тетя Маруся… Не известно ли кому-нибудь из вас, где болтаются еще два юных охламона?

– Приблизительно известно, – сообщила Света. – Они ищут шары. Грета обещала им, что запишет в отряд, если найдут хоть один… Только не велела соваться на болото.

– Хорошо, что не велела… Ну, марш к умывальнику…

Умывальник был на дворе.

Этакая труба с несколькими кранами. Мы умылись, дурачась и брызгая друг в друга (надо же, я совсем осмелел!).

Потом уселись мы за длинный, покрытый зеленой клеенкой стол в широкой комнате, где со стен улыбались деревянные маски, качали медный маятник старые настенные часы, в углах стояли высоченные фикусы, а между окон подымались к потолку книжные стеллажи (вот добраться бы!).

Появилась высокая девушка с веселым лицом, с длинной косой. На руках она держала годовалого малыша. Тот дергал девушку за косу и выговаривал неразборчивые слова.

– Это наша старшая, Любаша, – сказала тетя Маруся. – А это самый младший, Евгений… Перестань безобразничать, Евгений, поздоровайся с мальчиком.

Евгений жизнерадостно гукнул, оставил Любашину косу и жестом полководца поднял сжатую в кулачок руку.

– Мальчика зовут Грин, – сообщила ему Света. – Евгений скажи: ""Привет, Грин"".

– Гы! – сказал Евгений. За него поздоровалась Любаша (запросто так, будто знакомы давным-давно):

– Привет, Грин… А где юные следопыты?

– Знать бы, – отозвалась тетя Маруся.

 – Вот придут, я им задам…

– А папа придет? – спросила Света.

Тетя Маруся досадливо качнула серьгами:

– Ну да, нашего папу дождешься. По-моему, они собрались там ночевать…

Май (он сидел со мной рядом) сказал мне в полголоса:

– Папа резчик по дереву. Их бригада сейчас устанавливает новый иконостас в Михаило-Архангельской церкви. Они торопятся, чтобы успеть к Троице…

""Троица"", – это праздник такой"", – сообразил я."

"Из синего с золотом фаянсового горшка тетя Маруся всем разлила по тарелкам борщ. С таким обалденным запахом! Я вдруг почувствовал, что оголодал.

И начал работать ложкой без стесненья, только старался не фыркать и не чавкать… Потом были поджаристые котлеты из картошки, политые чем-то невероятно вкусным (ах да, грибным соусом!).

Тетя Маруся сказала:

– Любушка, принеси компот…

Любаша отдала Свете Евгения (который никак не хотел слезать с рук) и вышла из комнаты. В это время снаружи послышались частые шаги, хлопанье дверей и веселая перекличка.

– Толь-Поли явились, – с удовольствием сообщила Света. – Уж компот-то они не пропустят.