В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Он был в порванных джинсах и грязной белой майке. На миг мы встретились взглядами, и в глазах у мальчишки было… была… какая-то совершенная безнадежность, полное прощание с белым светом. Дядька в халате шагнул к нему, но женщина помахала пальцем:"

"– Пока не надо, Яков Яковлевич. Мы проговорим попросту. Теперь Саша будет отвечать откровенненько, без хитростей. Мальчики должны быть честными. Верно, Саша? – Она глянула на стену, где в раме под стеклом висел портрет кудрявого пацаненка – императора Андрея Первого (ныне усопшего). И опять на обмякшего мальчишку.

Он то ли вздрогнул, то ли икнул:

– Я ведь и так… Я всё…

– Конечно, конечно.

Только нужно, что бы тысовсем всё …

– Я совсем… я правда…

– Хорошо, хорошо… Значит, ты говоришь, что не знаешь тех ребят?

– Я правда не знаю! Только рыжего видел один раз у зоопарка, случайно! Я правду говорю!..

– Ох, правду ли?

– Да! Ну, зачем мне врать? Я ведь все равно уже сказал, что вы хотели! Я же признался, что это я позвонил про бомбу! Это не я, но если вам надо, пусть я…

– Вот видишь, ты опять…

– Ну, я, я!.. Только, пожалуйста… Я больше не буду!

– Ты изрядный путаник, Сашуня.

Вчера говорил одно, сегодня другое… Давай по порядку. Я стану спрашивать, а ты отвечай: да или нет…

Мальчик опять крупно вздрогнул и закивал.

– Ты был с ребятами у киоска газеты ""Имперский вестник"", когда он загорелся?

– Да!

– Ты принимал участие в поджоге?

– Нет!.. То есть да!.. Надо обязательно отвечать «да»? Вы скажите…

– Ты звонил в школу о бомбе?..

…В этом разговоре было что-то обморочное. Я перестал понимать содержание. ""Да… Нет… То есть да, да… Я больше не… Я не хотел… Я же всех назвал, кого знал…"" Мне казалось, что прошло не меньше часа…

Дядька в белом халате поморщился и сказал:

– Инна Порфирьевна, мне кажется, что уже…

Я увидел, что мальчик Саша сейчас упадет.

И опять на секунду встретился с ним взглядом. Во взгляде этом была (или мне показалось?) мольба о помощи.

А что я мог сделать? Я сам был такой же…

Гад в халате мельком глянул на меня и потянулся к мальчишке.

– Не надо… – выдавил Саша.

Инна Порфирьевна опять подняла палец.

– Да, голубчик Яков Яковлич, подождите. Мы еще не кончили…

Саша вдруг повалился на колени.

– Ну, пожалуйста! Я же все сказал!.. Я еще скажу, что хотите! Все, что надо!.

. Ну, я же сдаюсь! Я абсолютно сдаюсь!.. – И съеженно замер.

Господи, что они хотят с ним сделать?

И со мной…

Ужас мальчика Саши стал вливаться в меня.

Все с полминуты как-то выжидательно молчали. Потом Инспектор улыбнулся мне почти по-приятельски.

– Видишь, дорогой мой, как бывает, если плоховспоминают …

Ужаса не стало. Будто что-то вмиг сгорело внутри.

С отчаянной, резкой, как боль, тоской я пожалел, что сейчас у меня нет пистолета. Эх, если бы как тогда, в подвале у Моргана!..

Я встал.