В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

– Вы не люди… Чтоб вы сдохли, сволочи! – Схватил двумя руками и взметнул тяжелый табурет…

И опять мягкая тьма, как тогда, на рельсах, накрыла меня, заслонив от всего на свете.

…Больше меня не допрашивали. И даже ничего не сделали за мою ругань, за отчаянный замах табуретом. Я сутки пролежал в медицинском изоляторе. Потом пошло все по-прежнему. Двадцать пятого мая закончилась учеба в шестом классе. А на следующий день был разговор с Мерцаловым про ампулу и приказ собираться в дорогу.

Что дальше – я уже рассказывал…

И все это я без утайки поведал новым друзьям в Инске, когда Май попросил рассказать о главном.

Там на берегу, у костра. Я говорил, говорил, а Света, Май и Грета стояли, взявшись за руки, слушали и не перебивали…

– Ну вот… всё… – Мне показалось вдруг, что я один на пустом берегу. Будто ребята отодвинулись далеко-далеко. Но это лишь на секунду. Нет, вот они рядом! И Грета почему-то держит меня за локоть.

– Грин… Ты не обижайся, но пока ты рассказывал, у Мая в мобильнике работал диктофон. Все записалось. Если хочешь, мы сейчас сотрем…

Я не знал, хочу ли я.

– А зачем вам… все это?

– Но ведь надо же что-то делать! – воскликнула Света.

– Что? – туповато спросил я.

– Много чего… – отозвался Май. – Тут сразу и не сообразишь…

– Жаль, что Витя ушел, – сказала Грета. – Ну, ничего. Сейчас позвоним…

Четвертая часть

Пески и Памятник

Глава 1

Лыш не знал никаких научных терминов и выражений. Не запоминал их. Там, где образованные люди сказали бы: ""Данные факты вызывают у меня цепь непредвиденных ассоциаций"", Лыш изъяснялся проще: ""В голове – опять завязочки""…

В тот день особых завязочек не было. Ну, подумаешь, встретил парня Валерия (студента, кажется), с которым у них стыковка насчет Песков! Что особенного, если у людей случаются одинаковые сны (тем более, что в общем-то и не сны это)? А на белобрысого мальчишку по имени Грин Лыш сперва не обратил внимания.

Решил, что это новичок из отряда сестрицы-командирши. И лишь в сумерках, когда летел домой, что-то щелкнуло в мозгах у Лыша. Он в один миг понял… нет, почуял… нервами ощутил: что-то здесь есть. Какая-то завязка, где в одном узелке Валерий, Грин, он (то есть Лыш) и странное, рассеянное в вечернем воздухе беспокойство.

Это требовало разгадки.

Прискакав домой, Лыш сжевал круто посоленную горбушку, запил молоком из холодильника и сел на табуретке в позе размышляющего йога. Он и правда размышлял. Мама сказала:

– Почему не поужинаешь по-человечески? На плите гречка и сосиски."

"– Не-а. Пусть Гретхен их ест… Но она тоже не будет, бережет фигуру.

– Только мои нервы никто не бережет, – пожаловалась мама. – Кстати, где эта особа?

– Грета унд Света шпацирен, – доложил Лыш, который в третьем классе начал изучать немецкий язык.