В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Только покороче, а то длинную задом наперед говорить без ошибок больно хлопотно…

— Она не длинная!

Месяц, месяц тоненький,Не беги в туман!Медную копеечкуБрось ко мне в карман…— Годится, кха… — кашлянул чука. — Даже складно получится…

«Складно… Поди разберись, что получается…»

— Жень, дай карандашик… — Валентин положил на колено бумажку с Женькиными стихами. На обратной стороне нацарапал считалку (запомнилась-то она сразу). Потом по буквам переписал в обратном порядке. Черточками разделил на слова, чтобы читалось удобнее… Все равно абракадабра. Какой-то не то монгольский, не то тибетский наговор… Он прошептал с запинкой:

Намрак-венм-окьсорбУк-чеепок-юундем,Намут-вигебенЙикь-ненот цясем-цясем…«А и правда ведь даже в рифму…»

— Ну вот, сказал, и ладно… — проговорил чука.

Он рядом с Женькой посапывал у локтя Валентина.

— А разве потом… когда это… уже не надо говорить?

— А зачем? Единого раза на всю жизнь хватит… Доставай рыбку-то. Сколько вертеть, ведаешь?

Валентин ведал. Долго вертеть. Если один поворот — лунный месяц, то восемь лет — это девяносто шесть раз. А для ровного счета — сто. Лунный-то месяц короче календарного…

«Каким я туда вернусь? Таким, как сейчас, или помолодевшим на восемь лет? Буду ли помнить то, что случилось?.

. Буду. Такое не забыть… А Женька? Какой он явится туда? Нынешний, десятилетний? Или младенец двух лет от роду? Не важно! Выращу заново и уж точно лучше прежнего… Ох…» — Он перепуганно посмотрел на чуку:

— Слушай! А двоим-то можно туда? С одной рыбкой.

— А чего же нельзя? Только пускай он держится за тебя покрепче… Ты число назначь загодя, а как рыбку с боку на бок повернешь сколь положено, то и все… Там и будешь, где задумано…

Какая-то часть сознания (второй слой его, самый здравомыслящий) подсказывал, что такого быть не может… Но ведь столько уже было!.

.

Валентин поднял куртку и достал влажный платок.

… Он много раз думал сегодня, что надо бы сделать это: развернуть, посмотреть, как там рыбка. Жива ли? Но вихрь дел закручивал, отвлекал… Да еще и боязливость мешала: развернешь, а никакой рыбки там нет…

Она была. Живая, серебристая, влажно-прохладная. Круглая, как полтинник. Когда Валентин положил ее на ладонь, трепыхнула хвостом. Но не протестующе, а как бы сказала «здравствуй».

«Прости», — мысленно сказал ей Валентин. Она смотрела умным крошечным глазком. Словно говорила: «Ничего, я для этого и есть на свете…»

Женька сунул к ладони нос, понимающе кивнул:

— А, это Юрика…

— Да… Держись за меня крепче, Женька.

Он тут же послушался, без вопросов. Обхватил Валентина за талию. Прочно…

Валентин аккуратно перевернул рыбку на ладони: «Раз…» — и подумал, что уйдет на все это дело минуты две…

— Два… три… четыре… пять…

Звенел воздух. Пекло солнце.