В моём сердце ты... (СИ)

– Ясно, – усмехнулся он, пытаясь скрыть горечь, которая всё равно прорывалась. Актёр из него никудышний. – Потрахались и забыли?

Грубил он намеренно, из злости, но и это её не проняло.

– Получается, так.

Андрей развернулся и стремительно вышел из кабинета.

Если бы он вдруг вернулся, то увидел бы, как она, упав на кресло, заходится в беззвучном рыдании, глотая слёзы. Но он опрометью сбежал с лестницы, вылетел во двор, а пару минут спустя его опель, взревев, уже нёсся прочь.

Глава 34

Одному богу известно, скольких усилий стоило ей пережить минувшую неделю. Приходить в офис с бесстрастным лицом, разговаривать с людьми как ни в чём не бывало, работать. Хотя полноценной работой это сложно было назвать.

Подчас Елена Эдуардовна несколько раз перечитывала документ, чтобы уловить, о чём речь, и неоднократно ловила себя на том, что бессмысленно пялится в экран монитора, с трудом вникая в простейшие цифры какого-нибудь очередного отчёта. Приходилось постоянно себя одёргивать, чтобы сосредоточиться.

Привычные действия она ещё делала по инерции, а где требовалось хорошенько пораскинуть мозгами или, что ещё хуже, проявить творческий подход, – впадала в ступор."

"Мысли неотвязно крутились вокруг Батурина. Никак не шёл он из головы. И время ничуть не притупляло боли, которая беспощадно сдавливала грудь.

Елена Эдуардовна сейчас как никогда ненавидела свою работу. От одной мысли, что он здесь, сердце рвалось. Но находиться дома, в одиночестве – ещё хуже. Тут она худо-бедно держалась, а дома, в одиночестве – хоть на стены лезь.

Встреч с Батуриным она избегала. Считала, что не видя его, она быстрее переживёт свою боль.

Лучше бы он уволился, даже думала она порой, но в то же время боялась этого. Потому что тосковала  нестерпимо. Каждую минуту. И эта тоска жестоко терзала и без того разбитое сердце.

Бесконечно вспоминались последние его слова: «Мне кажется, я тебя люблю». Именно над ними, а не над злосчастной «старухой», она лила слёзы ночами.

Иногда прокрадывалась малодушная мысль: может, зря она оттолкнула его. Может, стоило простить ему ошибку? Вдруг и правда то был сиюминутный порыв, единичный случай? Может, он и в самом деле не такой, как все они, и не думал так гадко про неё, и не называл так за глаза? Может, не стоило быть такой категоричной? Ведь самой же теперь очень плохо.

Но тут же сама себя стыдила: «Где твоё достоинство?! Где гордость? Вспомни, что бывало всякий раз, когда ты проявляла слабость».

Да и если уж честно, она, может, и дрогнула бы, и уступила, но Андрей прощения у неё больше не просил после того раза. И вообще никак не давал о себе знать.

Лишь под окнами красовался его родстер, и в программе учёта она видела, что он приходит на работу и уходит домой в положенное время.