В моём сердце ты... (СИ)

Ну и хорошо, что они не видятся, продолжала она внушать себе. Ещё неделя, две, три, ну, месяц, и всё пройдёт. Во всяком случае, станет легче.

Глава 35

Как назло, распоряжения и директивы из Москвы сыпались нескончаемым потоком. Дёргали, давили, требовали ускорить дело с инвестиционным проектом.

В другой раз она бы сама с азартом развила бурную деятельность, напролом бы шла к конечному результату, а сейчас очень хотелось плюнуть на всё и забыться. Не видеть никого и ничего. Или куда-нибудь уехать. Но нельзя. Кто её отпустит? Особенно сейчас...

Львинную долю работы она делегировала своим замам. Вот только переговоры с чиновниками невозможно было переложить на чужие плечи. После форума подвисший вопрос с выделением земли сдвинулся с мёртвой точки, но всё равно оставались разные нюансы. Их следовало решать, потому что ждать, пока она придёт в себя, никто не станет.

Елена Эдуардовна чуть было вовсе не забыла про назначенную встречу в администрации города, чего с ней сроду никогда не случалось, но Людмила Михайловна, верный секретарь, побеспокоилась – вовремя напомнила.

Переговоры прошли ни шатко ни валко. Чиновник, с которым она уже не раз обсуждала эту тему, не узнавал её.

Обычно Елена Эдуардовна так строила беседу, что непременно загоняла его в тупик. Любую фразу изворачивала в свою пользу так, что после их бесед бедняга чувствовал себя беспомощным, и в душе он её, конечно, побаивался и тихо ненавидел. И вот сейчас эта женщина сидела с потухшим взглядом и вяло поддерживала затянувшийся разговор.

Такой она сама себе жутко не нравилась – рассеянной, разбитой, упивающейся своим несчастьем. Но никак не могла встряхнуться. Не чувствовала в себе былого огня и энтузиазма. Ничего не чувствовала, кроме бездонной тоски.

Вернулась в офис за полтора часа до окончания рабочего дня. По лестнице поднималась устало, тяжело, словно эти переговоры изнурили её окончательно.

– Ты классная… – услышала она знакомый голос, и её будто током прошило.

На площадке третьего этажа стоял Батурин и… прижимал к себе Катю Петрову. Девушку из его отдела.

Елена Эдуардовна слегка отшатнулась и остановилась, будто напоролась на неодолимое препятствие. Горло перехватил спазм. Он! Обнимает другую! Не скрываясь, у всех на виду. Можно сказать, у неё под носом.

Батурин, видимо, среагировав на шум шагов, поднял голову и увидел её, стоящую несколькими ступеньками ниже. Ошарашенную и безмолвную. Взгляд его тотчас переменился. Полыхнул огнём. И ни тени смущения или хотя бы сожаления в его глазах не промелькнуло.

Как странно – совсем недавно этот огонь заставлял всё внутри сладко замирать, теперь же всколыхнул едкую, вязкую горечь. Губы предательски задрожали, пришлось до боли стиснуть челюсти.