В объятиях смерти

— Другая версия — она пришла сюда, чтобы выпить, — размышлял Марино."

"— Анализ на алкоголь дал отрицательный результат, — сказала я.

— Это не означает, что она об этом не думала.

Он открыл шкафчик над раковиной. Там на трех полках не было свободного дюйма: «Джек Дэниелс», «Чивас Ригл», «Тэкверэй», ликеры и кое-что еще, что привлекло мое внимание. На верхней полке перед коньяком стояла бутылка гаитянского рома «Бабенкот» пятнадцатилетней выдержки, такого же дорогого, как и чистый скотч.

Рукой в перчатке я достала ее и поставила на стол. На бутылке отсутствовал штриховой код, а золотистая крышка ни разу не отвинчивалась.

— Не думаю, что она приобрела его где-то здесь, — сказала я Марино. — Полагаю, это куплено в Майями, на Ки Уэсте.

— Итак, ты считаешь, что она привезла это из Флориды?

— Возможно. Очевидно, она знала толк в спиртных напитках. «Бабенкот» просто великолепен.

— Кажется, я должен звать тебя доктор Знаток, — сказал он.

Бутылка «Бабенкота» была незапыленной, в отличие от большинства стоявших рядом бутылок.

— Это возможное объяснение того, почему она оказалась на кухне, — продолжала я, — может быть, она спустилась вниз, чтобы убрать ром. Не исключено, что она подумывала — не принять ли на ночь стаканчик, когда кто-то позвонил в дверь.

— Да, но это не объясняет, почему, отправившись к двери, она оставила здесь на столике свой револьвер. Мы предполагаем, что она была напугана, верно? Все же это наводит на мысль, что она ожидала кого-то, что она знала этого психа. Эй, у нее же была вся эта изысканная выпивка, верно? И что, она пьет все это в одиночестве? Как-то глупо. Гораздо логичнее предположить, что время от времени она устраивала небольшие приемы, приглашая какого-то парня. Черт побери, может быть, это как раз тот самый М., которому она писала из Ки Уэста? Может быть, именно его она ожидала тем вечером, когда ее пристукнули?

— Ты допускаешь возможность, что М. — убийца?

— А ты — нет?

Марино становился воинственным, и его игра с незажженной сигаретой начинала действовать мне на нервы.

— Я допускаю любую возможность, — ответила я. — Например, я точно так же допускаю и то, что она никого не ждала. Она была на кухне, убирая ром, и, может быть, думала, не налить ли себе стаканчик. Она нервничала, ее оружие было на столике, и она вздрогнула, когда прозвенел звонок или раздался стук в дверь...

— Ну конечно, — прервал он меня. — Она нервничала, ее трясло. Так почему же она оставила свой револьвер здесь, на кухне, когда пошла к этой проклятой двери?

— Она практиковалась?

— Практиковалась? — произнес он, когда наши глаза встретились. — Что ты имеешь в виду?

— В стрельбе.

— Черт побери... Я не знаю...