В объятиях смерти

— Я сожалею, Кей, — сказал он, когда мы последний раз пили ирландский кофе в нашем любимом кафе в Джорджтауне. Маленькие снежинки падали, кружась, с серого неба, и мимо проходили красивые пары, закутанные в зимние пальто и яркие вязанные шарфы. — Ты знаешь, я люблю тебя, Кей.

— Но не так, как я люблю тебя. — Мое сердце сжимала самая ужасная боль, которую я когда-либо испытывала.

Он опустил взгляд.

— Я вовсе не хотел причинить тебе боль.

— Конечно, ты не хотел.

— Мне жаль, мне очень жаль.

Я знала, что ему жаль. Действительно и по-настоящему. Но это, в сущности, ничего не меняло.

Я так никогда и не узнала ее имени, потому что просто не желала его знать. И она не была той женщиной — Жанет — на которой, по его словам, он позже женился и которая умерла. Но, может быть, это тоже ложь.

— ...У него был такой характер.

— У кого? — я снова сфокусировала взгляд на миссис Мактигю.

— У мистера Харпера, — ответила она, и в ее голосе послышалась усталость. — Он был так раздражен из-за своего багажа. К счастью, его доставили со Следующим рейсом. — Она помолчала. — Господи, кажется, это было так давно, а на самом деле — совсем недавно.

— А как насчет Берил? — спросила я. — Что запомнилось вам в ту ночь?

— Они все теперь умерли. — Ее руки застыли на коленях, когда она заглянула в это темное пустое зеркало, — кроме нее, все были мертвы. Все участники того незабываемого и ужасного званого обеда стали призраками.

— Мы говорим о них, миссис Мактигю. Они все еще с нами.

— Я надеюсь, что это так, — сказала она, в ее глазах поблескивали слезы.

— Нам нужна их помощь, и они нуждаются в нашей.

Она кивнула.

— Расскажите мне об этой ночи, — повторила я, — о Берил.

— Она была какой-то притихшей. Я помню, она смотрела в огонь.

— Что еще?

— Что-то произошло.

— Что? Что произошло, миссис Мактигю?

— Они с мистером Харпером выглядели очень несчастными и обиженными друг на друга, — сказала она.

— Почему вам так показалось? Они спорили?

— Это было после того, как юноша доставил багаж. Мистер Харпер открыл одну из сумок и вытащил конверт, в котором были бумаги. Не знаю точно, в чем там было дело, но он тогда очень много пил.

— А что произошло потом?

— Он обменялся несколькими довольно грубыми словами со своей сестрой и с Берил. Затем взял бумаги и просто швырнул их в огонь. Он сказал: «Вот что я об этом думаю! Дрянь, дрянь!» — или что-то в этом роде.

— Вы знаете, что он сжег? Может быть, контракт?

— Я так не думаю, — ответила она, глядя в сторону. — Насколько я помню... Мне показалось... что в конверте нечто, написанное Берил. Это выглядело, как напечатанные страницы. А его гнев, казалось, был направлен на нее."

"Автобиография, которую она писала, подумала я.