В конце они оба умрут

 – Если кто и должен шугаться, так это я. Надеюсь, это не розыгрыш из серии «Спаси ребенка из заточения».

– Не розыгрыш, – уверяю я. – Прости, просто я… Я волнуюсь.

– Мы с тобой в одной лодке. – Он протягивает руку, и я жму ее. Ладонь у него влажная. – Готов к прыжку? Разумеется, образно выражаясь.

– Готов… Почти, – отвечаю я. Он пришел прямо к моей двери, чтобы составить мне сегодня компанию, вывести меня за пределы моего храма и жить до тех пор, пока жизнь не иссякнет. – Мне нужно кое-что взять.

Я не приглашаю его войти, но он и сам не переступает порога. Он придерживает дверь снаружи, чтобы она не захлопнулась, а я беру записки для соседей и ключи.

Затем выключаю свет и прохожу мимо Руфуса, который закрывает за мной дверь. Я запираю ее. Руфус направляется к лифту, а я – в противоположную сторону.

– Ты куда?"

"– Не хочу, чтобы соседи удивились или разволновались, когда я им не открою. – Я кладу записку у двери в квартиру 4Е. – Эллиот готовил мне нормальную еду, потому что я питался одними вафлями. – Я возвращаюсь к Руфусу и оставляю вторую записку у двери 4А. – А Шон хотел посмотреть нашу сломанную плиту, но теперь об этом можно не беспокоиться.

– Мило с твоей стороны, – говорит Руфус. – Я об этом не подумал.

Я подхожу к лифту и украдкой поглядываю через плечо на Руфуса, этого незнакомца, который идет за мной. Я не чувствую напряжения, но веду себя настороженно. Он разговаривает со мной так, будто мы дружим уже какое-то время, но я еще не доверяю ему полностью. И это справедливо, ведь все, что я о нем знаю, – это что его зовут Руфус, он любит кататься на велосипеде, пережил трагедию и хочет стать моим Марио. А еще что его сегодня тоже не станет.

– Эй, на лифте мы точно не поедем, – говорит Руфус. – Если двое Обреченных в свой Последний день садятся в лифт – им либо жить надоело, либо это начало пошлого анекдота.

– Верно подмечено, – говорю я. Лифт – это опасно. В лучшем случае? Мы застрянем. В худшем? Ответ очевиден. Слава богу, со мной Руфус, и он включает голову вместо меня. Думаю, Последние друзья исполняют еще и роль наставников. – Давай пойдем пешком, – предлагаю я, будто существует еще какой-то способ выйти из здания, например канат, свешивающийся из окна на лестничной площадке, или специальный аварийный трап.

Я преодолеваю четыре пролета, как ребенок, которому впервые доверили спуститься по лестнице одному, пока сами родители идут на две ступеньки впереди. С той лишь разницей, что рядом нет никого, кто мог бы поймать меня в случае падения или в случае, если Руфус споткнется и налетит на меня сзади.

Мы спускаемся без происшествий. Я заношу руку над дверью подъезда, но не могу ее открыть. Я уже готов вернуться обратно в квартиру, но Руфус обгоняет меня и открывает дверь.