Чужая маска

Светлана на мгновение словно наяву увидела перед собой дородную фигуру Виктора Федоровича, его крупную, красиво вылепленную голову с шапкой седых волос, улыбающееся, сияющее доброжелательностью лицо. Как хорошо, что есть такой добрый и надежный Виктор Федорович, к которому всегда можно обратиться за советом и который никогда не откажет в помощи, поддержке, сочувствии.

Она некоторое время побродила по пустой квартире. Трудно было привыкнуть к тому, что теперь по ночам она должна оставаться одна. Ей было неприятно. Она никогда не жила вне семьи, до замужества рядом были родители, после замужества – Леня, а в те редкие дни, когда ей приходилось оставаться на ночь одной, ее это не тревожило, потому что было понятно, что это всего на два-три дня, потом Леня приедет.

А теперь это уже не на два-три дня, а до следующего замужества. Ну, во всяком случае, до переезда на новую квартиру.

Светлане стало грустно, телевизор смотреть не хотелось, и она снова подсела к телефону."

"– Как ты? – спросила она, когда на другом конце сняли трубку.

– Плохо.

– Почему?

– Мне всегда без тебя плохо. Возвращайся, Светик.

– Я не могу, ты же знаешь.

Я должна ночевать дома. Могут позвонить родители или еще кто-нибудь, и сразу пойдут разговоры, что я не успела овдоветь – и уже дома не ночую.

– Да плюнь ты, ну что тебе эти разговоры? Кого ты боишься?

– Перестань. Ты прекрасно знаешь, чего я боюсь. Между прочим, ко мне сегодня приходила Галина Ивановна.

– Зачем? Что ей нужно?

– Она хочет тридцать тысяч долларов – половину того, что мне заплатили за рукописи в издательствах. Она считает, что имеет право на наследство.

– Она что, охренела? Как ей такое в голову пришло?

– Тише, тише, не кричи, пожалуйста.

Она считает себя наследницей первой очереди наравне со мной и хочет половину гонораров за все рукописи, которые будут выходить после смерти Параскевича. Судом угрожала, адвокатами пугала.

– Ничего себе! А ты что сказала?

– Пришлось сказать, что романы писала я. Конечно, в мои планы не входило открывать секрет так рано, но раз уж она взяла меня за горло… И потом, у меня все равно не было денег, так что мне и делиться было нечем. Я сегодня утром отвезла шестьдесят тысяч Виктору Федоровичу, осталось еще двадцать.

Но он готов подождать, пока я не пристрою третью рукопись. Так что пойти навстречу требованиям Галины Ивановны я бы не смогла при всем желании.

– Интересно, как она отреагировала?

– У нее чуть припадок не сделался от ненависти ко мне. Но она уверена, что я говорю неправду, и собирается это доказывать всеми возможными способами.

– Злишься?

– Да нет, чего на нее злиться. Несчастная, неумная, недобрая, немолодая женщина. Ее жалеть надо, а не злиться на нее.

– Светка, у тебя потрясающий характер. Я бы так не смог.