Чужая маска

Свидетель, который видел, как он возвращается, опознал Досюкова уверенно и даже смог перечислить признаки внешности и одежды, по которым он его узнал среди семерых других мужчин, приглашенных для участия в опознании. Свидетель же, который видел, как он в два часа ночи уходил из дома, оказался соседом и хорошо знал Досюкова в лицо, а потому вообще ошибиться не мог. Сосед этот гулял с внезапно заболевшей собакой, которая чем-то отравилась и всю ночь просилась на улицу, поэтому никуда не спешил и прекрасно видел, как Евгений вышел из подъезда и сел в свою машину. Более того, он даже поприветствовал его словами: «Жень, ты чего это полуночничаешь?» На что Досюков на ходу бросил что-то невразумительное, вроде: «Дела, брат, дела», и при этом назвал соседа-собачника по имени и даже добавил: «Твоему Лорду тоже не спится».

Так что ни о какой непреднамеренной ошибке и речи быть не могло. Если сосед обознался и принял за Досюкова какого-то совершенно неизвестного мужчину, то непонятно, откуда этот мужчина знает имена соседа и его пса и почему он уехал на машине, принадлежащей Досюкову. Ну а о том, что дама, выходившая с Красавчиковым из ресторана, тоже опознала Евгения Досюкова, и говорить нечего.

А сам Досюков отрицал все, клялся, что всю ночь спал рядом с женой, на улицу не выходил, на машине никуда не ездил и Красавчикова, само собой, не убивал. Правда, запала у него хватило ненадолго, через несколько часов он презрительно бросил: «Не буду я с вами разговаривать, ублюдки, раз вы человеческого языка не понимаете. Не верите мне – доказывайте как хотите». И после этого замкнулся в гордом молчании, полностью отказавшись от дачи показаний. У него, как у крупного бизнесмена, имеющего все основания бояться за свою безопасность, было разрешение на оружие, и оружие это у него дома нашли.

Экспертиза подтвердила, что именно из этого пистолета был застрелен Борис Красавчиков. Отпечатки пальцев на оружии принадлежали Досюкову, некоторые были смазанными, стертыми, некоторые – вполне отчетливыми, как и должно быть, когда вещью пользуешься давно и берешь ее в руки десятки раз. Ничьих других отпечатков на нем не было. Вот, собственно, и все. И как можно было с такими доказательствами упираться и на что-то надеяться, Стасов не понимал совершенно.

Начать он решил с адвоката, защищавшего Досюкова. Вполне возможно, что Евгений говорил ему о каких-то обстоятельствах, доказывающих его невиновность, которые не были приняты во внимание судом и в тексте приговора отражения не нашли. Но встреча с адвокатом его разочаровала. Тот, во-первых, не очень отчетливо помнил обстоятельства и особенно детали, потому что вел постоянно по нескольку дел одновременно и в голове у него была полная каша, а архивов он не вел.